ohrana.ru форум о безопасности

Забыли пароль?
Вернуться   ohrana.ru форум о безопасности > Библиотека охраны > Книги
Охрана.ру все о безопасности. Здесь Вы можете найти полезную информацию, прочитать новости об охране и безопасности. Вы также найдете информацию об оружии (огнестрельном, холодном и травматическом),аналитические материалы.

Ответ
Старый 01.04.2011, 16:15   #11 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
9. Вторжение

9. Вторжение

Через несколько лет после того как его военная карьера рухнула в результате неудачной операции с самолетом С-130 и вертолетами флота в Иране, вышедший в отставку полковник Чарльз Беквит после долгих уговоров посетил вечеринку в его честь, устроенную в одной из голливудских студий. Крупные продюсеры пригласили бывшего коммандос в Лос-Анджелес, для того чтобы обсудить постановку фильма по его недавно опубликованной автобиографической книге «Силы «Дельта». Был выделен многомиллионный бюджет, предусматривались съемки звезд кино в главных ролях. «Единственная наша проблема — в концовке, — обыденным тоном говорил исполнительный продюсер, попыхивая сигарой. — Мы хотим изменить ее так, чтобы вы все-таки добрались до Тегерана и освободили заложников».

Несмотря на весь приобретенный светский лоск и умение находить язык с разными людьми, в глубине души Чарли Беквит оставался все тем же «четким» парнем из Джорджии, любящим, чтобы ботинки у него всегда сияли от гуталина. И точно так же понятия чести, долга и родины, какие бы новые черты они не приобрели в циничные восьмидесятые годы, оставались для него путеводной звездой.

Многие обвиняли его в тщеславии, но то, что он услышал сейчас, было для него словно пощечина — пощечина всем тем, кто не вернулся с задания. «Мне, вероятно, не следовало сюда приходить», — пробормотал он, как бы себе под нос, неуклюже вставая из удобного кожаного кресла, и вышел, оставив на совести голливудских умельцев делать новую историю для нового непобедимого Рэмбо.

«Я готов был застрелить чертового пилота вертолета», — вспоминал позднее Беквит, сидя в гостиной своего скромного домика в предместье Остина, штат Техас. Через тринадцать лет его все еще не покинула горечь той ужасной ночи первого провала операции «Дельты». Он помнит, как инстинктивно потянулся за своим пистолетом, когда после опоздания на целых пятьдесят минут к месту посадки командир флотского вертолета посоветовал ему «отменить спасение заложников». Два из восьми вертолетов сбились с пути и вернулись на авианосец «Нимиц» в Персидском заливе. Нервы у людей, впервые так глубоко внедрившихся в воздушное пространство противника, посреди бушующей песчаной бури, не выдержали.

Майор Баки Бэрроуз немедленно начал погружать девяносто человек из «Дельты» и вспомогательный персонал, включая иранских водителей и переводчиков, связистов и других техников, на шесть прилетевших вертолетов. Он использовал весы для определения веса каждого из 120 человек, и понял, что каждый вертолет КН-53 «Морской конек» был загружен под завязку. На самом легком не хватало всего трех килограммов до максимальной взлетной загрузки.

Много чего стало срываться с того самого момента, как самолет С-130, несущий команду «Дельты» и запас топлива для вертолетов, совершил посадку на импровизированную полосу, которую ЦРУ заранее подготовило в качестве стартовой точки спасательной операции в Иране. Первое, что поразило офицера-разведчика из «Дельты», американца японского происхождения Уэйда Ишимото, когда он выбрался наружу, было огромное количество транспорта, движущегося по шоссе прямо перед приземлившимся лайнером. Когда он вернулся развести по периметру охрану из рейнджеров, оказалось, что всех их рвет от тряски в воздухе. Только двое были в состоянии управлять мотоциклами и, подъехав к шоссе, сумели остановить и свернуть в сторону автобус, взорвав пару гранат М203. Затем Ишимото увидел второй подъезжающий автомобиль. Запрыгнув на заднее сиденье мотоцикла, он приказал рейнджеру остановить и эту машину.

Подъехав поближе, они увидели, что это огромный грузовик.

— Съезжай с этой чертовой дороги! — крикнул Ишимото, — В какую сторону, сэр? — переспросил рейнджер.

— Налево! К югу! Приказав рейнджеру прикрыть его в случае чего огнем из гранатомета, Ишимото вернулся к дороге и стал голосовать. Грузовик не останавливался, тогда Ишимото достал свой автомат МР-5 и выпустил очередь по радиатору. «Я невольно вспомнил Вьетнам, где на меня так же катили грузовик, а я палил по ним из своей винтовки М-16. И сейчас происходило то же самое», — вспоминает офицер.

— Эй, Руби! — позвал Ишимото своего рейнджера. — Наставь-ка свой гранатомет.

— Есть, сэр.

— Ты готов стрелять? — Да, сэр.

— Ну так стреляй! Громыхнуло. Оба спецназовца повалились наземь, синхронно матерясь, когда после выстрела из грузовика в ночное небо взметнулся столб пламени высотой метров в сто. Оказывается, они подстрелили бензовоз. Следующий за бензовозом микроавтобус круто развернулся, подобрал водителя грузовика и понесся прочь. Руби с третьей попытки завел свой мотоцикл и помчался вдогонку, но уже через милю прекратил преследование и развернулся назад. Догнать микроавтобус было невозможно.

Вернувшись к своим людям, Ишимото с удивлением узнал, что недавно еще блевавшие рейнджеры теперь захотели есть. Он раздал всем еду в пластиковых пакетах и подумал про себя: как чудесно, мы сидим посреди иранской пустыни вокруг веселого костерка, через несколько минут сюда могут сбросить десант противника и перестрелять нас всех, а вертолетов, которые давно уже должны были взять нас на борт и везти в Тегеран, нет как нет. Весело. Чувствуется, что сегодня — наш день.

Ричард Марсинко принимал сообщения о ходе операции по спутниковой связи, сидя в специальном кабинете на втором этаже Пентагона. Здесь находились штабные генералы, люди из ЦРУ и несколько сотрудников спецсил, включая командира «морских львов».

«В тот момент я вдруг понял, какое колоссальное напряжение должны были испытывать люди в Хьюстоне (в космическом центре), когда лунный аппарат отделился от Аполлона и стал спускаться к лунной поверхности. Они ничего не смогли бы поделать, если бы что-то не сработало. То же самое и мы — если что-то случится с «Дельтой», мы ничем не сумеем помочь», — говорит Марсинко. Этот вояка, не упускающий случая посквернословить, так определяет три основные стадии операции: 1) СННОГ (Ситуация Нормальная Но Отчасти Говнистая); 2) ВУСГ (Все Уже Слишком Говнисто) и 3) ВООННИ (Все Окончательно Обосрано и Ничего Не Исправить).

Операция по спасению иранских заложников с изумительной быстротой дошла до стадии ВУСГ, но бойцы «Дельты» рады были бы и такому результату, сидя в перегруженных вертолетах, прибывших к назначенному месту с опозданием на несколько часов. Однако дрожащие от страха пилоты не смогли бы довести машины до Тегерана до рассвета, и операция плавно перешла в фазу ВООННИ. Лишь только Бэрроуз погрузил людей на вертолеты, как командир вертолетной группы заявил Чарли Беквиту, что у одного из «морских коньков» неполадки в гидравлике, и он не сможет взлететь. Вертолетчик снова предложил полковнику отказаться от проведения операции. «Я был так взбешен, — вспоминает Беквит, — что просто не мог смотреть на него».

Он попытался найти старшего летчика самолета С-130, чтобы узнать его мнение о происходящем.

Один из американских пилотов, посадивший дозаправщик С-130 с топливом в иранской пустыне, капитан Дж. Уивер, с самого Вьетнама служил в 20-м эскадроне специальных операций (ЭСО), где он управлял самолетом-разведчиком ЕС-47. О времени, когда ЭСО в «уединении» на своей базе в северной Флориде планировал свою часть операции по спасению заложников, Уивер вспоминает как об одной большой несуразице. «Связь была плохая, мы были лишены необходимого оборудования и непонятно кто осуществлял контроль за операцией. Радиосвязь осуществлялась таким образом, что три основные организации-исполнителя — «Дельта», эскадрон флотских вертолетов и ЭСО — не могли переговариваться между собой напрямую, а должны были соединяться через «координатора» всей миссии, генерала Вота в Каире. — Наглядный пример, когда тяжелая голова ноги под воду тянет».

Сквозь толстое стекло над приборным щитом Уивер видел Беквита и своего командира Джима Кайла, которые ожесточено жестикулировали и спорили. Моторы уже нагрелись, песок взметался облаком вокруг вертолетов, время поджимало.

Руководство, включая генерала Вота в Каире, полагало, что именно Беквит должен был решить, лететь ли им на Тегеран, что неминуемо означало оставить посреди пустыни часть людей на неисправном вертолете. Но если оставить переводчиков с фарси и иранских шоферов, как бойцы «Дельты» смогут добраться до цели — американского посольства в Тегеране? А если оставить в пустыне человек двадцать из штурмовой команды, то хватит ли сил захватить несколько зданий в самом центре бурлящего от фанатичных толп Тегерана? А потом еще вывести и эвакуировать на вертолетах пятьдесят четыре заложника? Но самое главное — а что, если по пути сломаются еще один или два вертолета? Беквит понял, что пилоты вовсе не горели жаждой высоких свершений и не подчинялись ему. «Мне нужны были настоящие головорезы, а не эти сосиски, — сказал мне Чарли за год до своей смерти от сердечного приступа (он умер в возрасте шестидесяти двух лет). — Тогда я вспомнил о своем дружбане-пилоте во Вьетнаме, для того парня никакое задание не было слишком опасным. Таких-то вот ребят нам не хватило на сей раз».

Существенной проблемой была и дозаправка вертолетов. Для этой цели с авианосца «Нимиц» прилетел самолет С-130, доставивший баллоны, которые попытались присоединить к бензобакам вертолетов и перекачать топливо. Именно эта опасная процедура и привела к несчастью.

Когда пилот одного вертолета дозаправился из цистерн С-130, запустил двигатель, лопасти задели фюзеляж самолета. Брызнули искры, и в следующее мгновение раздался колоссальный взрыв. Ракеты и снаряды, находившиеся на борту самолета, взлетели в фиолетовое небо над пустыней, словно дьявольский фейерверк. И только быстрая реакция, выработанная сотрудниками «Дельты» при тренировках в «доме убийств», спасла жизни двадцати бойцам, которые успели выскочить из адского пламени.

Ясно было, что все провалилось. Людей посадили на оставшиеся вертолеты. Уэйд Ишимото все еще находился на трассе, но его забрал Джим Кайл и усадил в последний вертолет. Американцы оставили в пользу иранцев три целеньких вертолета «Морской конек», более того, Чарли Беквит не смог выполнить персональную просьбу президента Картера, высказанную главой государства в конфиденциальной беседе тремя днями ранее: «Привезите назад все тела погибших американцев...» И тем не менее восемь трупов американских десантников были выброшены беснующейся толпой в Тегеране перед зданием американского посольства...

Уде на борту С-130, летевшего прочь из Ирана, Беквит прослезился: «Господи, я так любил нашу родину...» Двое его офицеров, Бэрроуз и Ишимото, лежали в подавленном настроении на матрасах и угрюмо обсуждали провал операции.

Когда они прибыли, наконец, в Форт Брагг, командира «Дельты» немедленно вызвали в Вашингтон, где президент Картер, ожидающий скорых президентских выборов, потребовал от Беквита выступить на пресс-конференции с объяснением причин отмены операции. «Неужели мыслимо такое дело, чтобы, к примеру, Маргарет Тэтчер просила Майка Роуза дать пресс-конференцию и рассказать, отчего эта миссия британских спецслужб провалилась?» — в недоумении разводит руками бывший сотрудник «Дельты».

Словно напуганный ребенок, Беквит побежал по бесчисленным пентагоновским кабинетам, пытаясь найти друга, генерала, черта, дьявола, который помог бы остановить эту позорную пресс-конференцию. Но никто не брался ему помочь. Президент хотел этого, и Беквиту надо было выйти к слепящим лучам юпитеров и предстать под пулеметный огонь журналистских вопросов. «Понимаете, есть люди, которые почувствовали, что и вы, и я попали в тупик при проведении операции, — сказал Картер, когда впоследствии Беквита доставили к нему в Белый Дом. — Я не хотел выставлять вас на съедение прессы, но у меня просто не было выбора...» Вот так в момент, когда Беквит мог превратиться в национального героя Америки, он стал придурком на службе у скверной администрации.

Чем бы ни руководствовался кабинет Картера при создании «Дельты», антитеррористическая деятельность никогда не интересовала президента, и многие факторы, влияющие на боеспособность подобных подразделений, были проигнорированы.

Кроме того, с момента, когда власть в Иране была захвачена режимом Аятоллы Хомейни, уже стало ясно, к чему идет дело. Посольство США в Иране стало постоянной мишенью для атак возбужденной толпы. Американский госдепартамент не обращал на это внимания, продолжая поощрять вложения американских компаний в иранскую экономику. Почти за год до главного инцидента уже был совершен захват американского посольства, в феврале 1979 года, когда демонстранты облепили стены и заняли несколько комнат во внутренних помещениях почти на двенадцать часов. «Мы интуитивно понимали, что дело только во времени — захват будет предпринят еще раз, и «Дельта» немедленно запросила разрешения из Вашингтона для вылета и наблюдения за посольством и его окружением», — говорит Уэйд Ишимото.

«Дельта» вступила в действие в то время, когда уже действовали компьютерные технологии, соединенные с телевизионными системами, и любой пункт на карте можно было найти простым нажатием пальца. С помощью компьютера можно было имитировать весь процесс проникновения в то или иное помещение. Особенно ценной была возможность записать и использовать подробности планировки таких помещений, как посольство США в Иране.

Разрешение на высылку разведывательного отряда в Иран было заторможено Пентагоном и несмотря на ряд обращений не было проявлено политической воли для принятия окончательного решения. «Нам не дали никаких объяснений, а неспособность наблюдать за посольством означала, что не имелось схем здания и его окружения на ноябрь 1979-го; все вместе это очень осложняло планирование спасательной операции», — говорит Ишимото.

Точно так же вертолетная команда, выделенная в помощь «Дельте», была отобрана, вероятно, из принципа удовлетворить все соревнующиеся спецслужбы, но не сделать главное для операции: проникнуть в самое сердце столицы враждебного государства, окруженного к тому же другими противниками США — СССР, Ираком и оккупированным советскими войсками Афганистаном.

Поскольку планировалось, что вертолеты должны подняться с авианосца, флотское начальство настаивало, чтобы это были именно военно-морские вертолеты, поскольку армейские машины не снабжены складывающимися хвостами и лопастями, позволяющими прятать вертолеты под палубой. Беквит требовал пилотов, обладающих опытом спецопераций, то есть из службы СОС ВВС или другого армейского подразделения. Но флот стоял на своем. Первоначально он предоставил команду пилотов, ранее занимавшихся только разминированием полей, и на первой же репетиции выявилась их полная несостоятельность для столь сложного задания; «Дельта» потребовала замены пилотов.

В конечном счете главное требование Беквита все-таки не выполнили, а объединенный штаб назначил команду вертолетчиков из морской пехоты, которую, по словам Беквита, «просто вытащили из коек»; у этих людей также не было никакого опыта в спецоперациях. Но Беквит, приспособился в этой группе и в целом «почувствовал себя комфортно». Бэрроуз, однако, ощущал, что «пилоты были явно не готовы к последней, исполнительной стадии задания. Весь план им был неродной, а если ты приступаешь к делу с прохладцей, считай, ты его уже наполовину просрал».

Кристиан Пруто из С1С1Ч, предоставившей «Дельте» специальный слезоточивый газ, считает, что «Чарли на самом деле не распоряжался операцией. Ему надо было с самого начала сказать: дайте мне все полномочия, не используйте меня, как простое орудие».

«Наверное, я в таких сложностях мало смыслю, — бурчит себе под нос Беквит, вспоминая с каким давлением по разным вопросам он сталкивался. — Например, госдепартамент пытался запретить мне убивать иранских охранников в посольстве, а стрелять только с целью их нейтрализации. Спор пошел в высшие сферы, и я помню, как заместитель госсекретаря Уоррен Кристофер спросил меня в присутствии самого Картера, как я думаю поступить с иранскими охранниками. Я брякнул — думаю всадить им по пуле в каждый глаз, сэр. Картер не возражал, и вопрос был наконец решен».

Много возражений высказывалось по поводу плана спасательной операции, разработанного Беквитом. Посчитали, что он слишком усложнен, и что «Дельте» надо прыгать с парашютом или добираться до Ирана по суше, через Турцию (которая, будучи союзником США по НАТО, отказалась поддержать эту американскую операцию, боясь ответных шагов Ирана).

Когда Майкл Роуз, гордый своей победой в операции у Принсесс Гейт, приехал в Вашингтон оказать моральную поддержку Беквиту, он развернул перед Чарли свой план, показывающий, как бы это проделала САС. Нет, Роуз вовсе не глядел на американцев свысока, и считал, что «у «Дельты» вполне достаточно прочности и мужества», но ее командир слишком уж упрям, наполняя ее мускулистыми атлетами. «Слишком много мышц создают невероятную пропорцию между силой и весом и порождает ложную психологию», — считал Роуз. Но, как бы то ни было, план, разработанный САС «в свободное время», как две капли воды напоминал план «Дельты». После первоначальной высадки в Пустыне-1, вертолеты должны были перенести штурмовую группу в укромное местечко под Тегераном, где они затаились бы на день. Вечером переодетым водителям надлежало забрать на машинах коммандос и доставить к посольству.

Часовые у входа в посольство должны были быть устранены с помощью пистолетов с глушителями, в то время как одна группа взломала бы забаррикадированные двери с фронтона, а вторая — пробила бы брешь в задней стене здания. Основной отряд должен был «очистить» все четыре здания, в которых, как ожидали, находятся заложники, тогда как группе из пяти человек было предписано вывести из строя электрогенератор, снабжающий током комплекс зданий посольства. Они должны были переместить заложников на близлежащий стадион, откуда их собирались эвакуировать вертолетами на промежуточный пункт. Это и был единственный пункт плана, в котором САС и «Дельта» расходились. Беквит предпочел заброшенную взлетно-посадочную полосу в Мазарие, примерно в получасе перелета от Тегерана, которую можно было бы удержать силами роты рейнджеров; здесь могли бы приземлиться два огромных «Старлифтера» С-141 и забрать сразу всех — заложников и спасателей. Роуз выбрал бы аэродром подальше от столицы. «В любом случае, — соглашался Роуз, — без поддержки вертолетов операция никак не может быть проведена».

«Дельта» проводила репетиции штурма посольства ни много ни мало семьдесят девять раз. Бэрроуз говорит, что «мы дошли до того, что могли двигаться в посольстве с закрытыми глазами». Он добавляет, что «не было никаких сомнений — если мы доберемся до посольства, мы ворвемся туда и вывезем заложников на футбольное поле. Я должен был находиться в ложе прессы стадиона и оттуда координировать поддержку с воздуха. Но дальше никто не был уверен в успехе. Все уже зависело от вертолетов, а они-то нас как раз подвели на самой первой стадии».

«Моя рекомендация создать организацию, включающую все, что когда-либо может понадобиться, — говорил Беквит на слушаниях в комитете по вооруженным силам под председательством сенатора Сэма Наина из Джорджии, родного штата Беквита. — Такая организация должна включать в себя «Дельту», рейнджеров, «морских львов», пилотов ВВС, собственный штаб и обслугу, свою авиацию и вертолеты. Иначе мы не сможем дать серьезный отпор терроризму».

158 Новая администрация Рейгана полностью поддержала предложения сенатора Наина по созданию Объединенной команды специальных операций (ОКСО), которая координировала бы обучение, планирование и снабжение спецподразделений во всех трех главных военных силах. Базируясь в Форт Брагге под командованием генерала армии, ОКСО должна была отчитываться непосредственно перед начальником объединенных фронтов. Предусматривалось собственное финансирование ОКСО и ее прямое подчинение заместителю министра обороны по спецподразделениям и конфликтам малой интенсивности с целью предотвращения самовольного сокращения командованием войск расходов на спецсилы в их состав, как произошло после Вьетнама. Большая часть увеличенного бюджета должна была пойти на усовершенствование Эскадрона специальных операций ВВС, при его интеграции с армейскими и флотскими структурами ОКСО, дабы провал в иранской пустыне более не повторился.

«Для Пентагона это было радикально новым начинанием», — говорит Ричард Марсинко. Однако подобное предложение посчитали в высших кругах генералитета «ересью». Дж. В. О. Уивер, лично переживший неудачу в иранской пустыне, будучи пилотом одного из С-130, понимал, что «предстоит проделать огромный путь в плане обучения, для сближения различных служб. Армейцы должны были привыкнуть, что ВВС — это не просто транспорт, что уйти от наземных радаров и ракет ПВО — высочайшее искусство». Когда Уивер писал статью, содержащую ряд предложений по взаимодействию различных подразделений спецсил, он был вызван к заместителю командующего ВВС США генералу Карнсу.

Большой, спокойный человек сидел у стола, откинувшись в своем кожаном кресле. На каждом погоне поверх безукоризненно отглаженной голубой рубашки горели три большие звезды. «Хай, Джи-Ви-Оу, много слышал о вас, присаживайтесь. Говорят, вы пишете статейку по поводу нашей доктрины, и я хочу вам объяснить, чего мы ожидаем от вас: средства и силы ВВС могут быть предоставлены для спецопераций только на единичной основе, для той или иной операции. Никто из ребят-армейцев никогда не получит контроля над имуществом ВВС. Это вам ясно?» Уивер попытался возразить, высказав мнение, что командование спецсилами необходимо реструктурировать, поскольку эти силы должны готовиться к новому типу боевых действий, с которыми США столкнутся в будущем. Вдруг Карнс взревел: «Убирайся к чертовой матери!» Дело в том, что по традиции в Пентагоне относились к спецсилам как «к малым сим». В мире многомиллиардных бюджетов на оборону на «пожирателей змей» с их несколькими миллионами в год смотрели, как на легкую головную боль. Генералам и аппаратчикам Пентагона не было резона выделять средства, которые не обуславливали бы их небескорыстной дружбы с крупными производителями танков, реактивных самолетов и катеров. Это тот случай, когда банкир, ворочающий миллионами, не хочет мараться со сделкой в пару тысяч долларов. «Их вовсе не интересовали простые решения, — говорит Бо Гритц. — Им нужны были сложные варианты с расходами по сотне миллионов...» «Морские львы» начинали при бюджете всего в два миллиона, «Дельта» — меньше четырех миллионов. Несмотря на значительную инфляцию в течение прошедших лет, суммарный бюджет спецсил США так и не приблизился в контрольной отметке в сто миллионов, обозначенной еще президентом Кеннеди в 1961 году. Однако создание авиасил для специальных операций уже было связано с реальными деньгами.

Вскоре после иранского кризиса спецотряд ВВС США базировался на маленьком сонном аэродроме в северной Флориде, не претерпевшем каких-либо изменений со времен второй мировой. Парк машин аэродрома в Халберте состоял из нескольких транспортных самолетов С-130, нескольких штурмовиков и прошедших еще Вьетнам вертолетов с запасом лёта всего в пару часов, единственным развлечением пилотов здесь были эксцентричные ночные посадки. «Мы чувствовали себя, словно неродные дети в чужой семье», — говорит один из летчиков.

Но новые инициативы восьмидесятых годов с последующим увеличением бюджета спецсил до биллиона долларов в корне все изменили. К 1993 году более 300 миллионов долларов, почти треть суммарного бюджета на все спецсилы США, было направлено на дальнейшее совершенствование авиационного компонента спецсил.

«Наш приоритет — это иметь уверенность, что мы с любой момент можем проникнуть в любую точку земного шара и выбраться назад в течение одной ночи», — говорит Альберт Коул из аппарата спецопераций и конфликтов низкой интенсивности. Корпорации «Локхид», «Боинг», «Юнайтед Текнолоджиз», «Рокуэлл Интернейшнл», IBM, «Тексас Инструменте» уже начали разработку авиасредств для спецопераций: вертолетов, штурмовиков, транспортных самолетов и дозаправщиков, все они приспособленны для полетов при любых погодных условиях, на низких высотах и в глубине воздушного пространства противника.

Эскадрон дозаправщиков С-130 теперь пригоден для дозаправки вертолетов в воздухе; это революционная концепций, несмотря на кажущуюся простоту. В свое время ее применение могло бы спасти от провала операцию в иранской пустыне. До недавнего времени дозаправка в воздухе была исключительной «привилегией» высокоскоростных реактивных самолетов и сверхзвуковых бомбардировщиков. Такая процедура выполнялась на больших высотах при скорости 500 км/ч из гигантских танкеров-дозаправщиков КС-135. Теперь же четырехмоторный дозаправщик С-130 может снижать скорость до своего безопасного минимума в 120 км/ч на высотах всего около 150 метров, таким образом позволяя вертолету подсоединиться к двадцатипятиметровому шлангу, выпускаемому из нижней части цистерны с топливом. На учениях маневр должен быть выполнен ночью при полете по приборам и с использованием аппаратов ночного видения.

«Для выполнения операции дозаправки на территории противника мы должны нащупать «слепые» зоны, относительно свободные от радаров и ПВО. Для маневрирования мимо радаров, дозаправщик снабжен кабиной электронного противопеленгования (ЭПП), который заведует один из членов экипажа; он засекает вражеские радары, определяет их тип — сканеры это или ракетно-противовоздушные системы, и соответственно меняет курс полета. Одновременно ЭПП посылает обманную электронную информацию на радар противника, с указанием ложных данных о высоте, скорости полета и направлению полета.

Сидя в ложе для прессы на стадионе в Тегеране, Бэрроуз должен был запрашивать огневую поддержку с самолета «Спектр Гост» АС-130Н, кружившего в ночном небе на высоте около пяти километров, прикрывая отлет вертолетов с заложниками от атак иранских сил. Компьютерная система с сенсорными интерфейсами, поставленная на штурмовике спецсил, способна наводить огонь одновременно по нескольким наземным целям с абсолютной точностью. Наряду с 105-мм и двумя 40-мм пушками, а также авиационным 25-мм пулеметом, расположенным на боку фюзеляжа, на корпусе штурмовика выдается «горб», содержащий электронную аппаратуру и сенсорные датчики, информация с которых поступает на экран в кабине.

Сидя в своей «электронной кабине», оператор видит изображение электрического контура работающего двигателя танка, на это изображение накладываются выданные инфракрасным детектором тепловые пятна от танка и стоящих вокруг солдат. Низкосветовая телекамера, способная работать на модифицированных самолетах АС-130U в любую погоду, также проецирует визуальное изображение цели на экран перед офицером, командующим огнем. Имея всю информацию, рассчитанную на компьютере, лазерный целеуловитель наводит на цель огонь из какого-либо орудия. В систему контроля огня может быть введено одновременно до двадцати различных целей, выбранных оперативниками в процессе быстрого боя. Если «воздушный снайпер» захочет увидеть всю картину боя и понять, что и как ему делать, он включает кнопку, и перед ним разворачивается вся сложная картина целей и огня по ним.

Новейший вертолет МН-53 «Пэйвлоу» — настоящий космический корабль. Летя с ночным десантом сквозь песчаную бурю, пилот обозревает через круговой радар все подробности местности как по курсу, так и позади себя; все контуры и неровности как рядом с машиной, так и в нескольких милях впереди. На экране высвечиваются высота и направление полета с точностью до сантиметров. Пилот может переключить электронный экран на плоскостную компьютерную карту, по которой он сразу увидит свое местоположение в системе реальных координат. Чтобы выяснить ориентацию по отношению к цели полета или заданному маршруту, пилот может обратиться к допплеровской навигационной системе, которая постоянно просчитывает скорость вертолета, направление его движения, сверяясь с данными со спутников, что позволяет вычислить точное расстояние до цели и время, необходимое для ее достижения.

Когда что-либо на экране радара требует особого внимания оператора, пилот включает инфракрасный прожектор, в излучении которого получается более четкое изображение теплового контура вражеского самолета, танка или машины.

Этот вертолет — самый совершенный в мире. Он оснащен радаром и навигационным оборудованием, ранее применявшимися только на истребителях F-13 и F-16, бомбардировщиках F-111 и некоторых других современнейших реактивных самолетах.

Современный флот боевых вертолетов включает также МН-60 «Блэкхоук», корпус которого покрыт столь мощной броней, что во время вторжения на Гренаду в 1983 году один такой вертолет оставался в воздухе даже после того как получил 47 попаданий из 23-мм пулеметов ПВО, «С таким воздушным флотом вторжения, какой мы имеем сегодня, нам было бы гораздо проще осуществить операцию спасения в Иране», — немного с горечью говорит Баки Бэрроуз. — Вертолеты «Пэйвлоу» и «Блэкхоук», которые теперь производятся с убирающимся хвостом и складывающимися лопастями (чтобы они помещались в ангар под палубой авианосца), можно было бы в свое время дозаправить ночью в воздухе над Ираном, на низкой высоте, препятствующей распознаванию радарами. Мы сумели бы доставить штурмовую команду прямо к дверям посольства. За полчаса все заложники были бы вывезены и посажены в вертолеты... Ведь в последнюю минуту мы получили сообщение о том, что все заложники собрались в одном месте, под присмотром всего лишь одного иранца! Всю операцию можно было провести с меньшим в два раза количеством людей и за половину времени, нежели значилось в нашем плане».

«Да, сегодня операция по спасению заложников прошла бы успешно», — считает генерал Сэм Уилсон, работавший в качестве директора американской военной разведки — Оборонное разведывательное управление (ОРУ) — в восьмидесятые годы над совершенствованием спецопераций силами ВВС и способствовавший становлению авиасил «Дельты». Теперь на аэродроме в Халберте выросло новое крыло, отведенное ОРУ. «Я потратил чертову уйму времени в академии ВВС в Колорадо, — говорит Уилсон. — И мне понятно, что просто иметь хорошие машины — недостаточно. Мы должны быть уверены, что наши пилоты готовы к выполнению сложных спецзаданий. Они обязаны обладать таким же фанатизмом, как у пилотов сверхзвуковых бомбардировщиков, готовых залететь в глубь советской территории, или истребителей F-16, дерущихся почти что в космосе. И при этом летчики спецсил должны быть осторожными, и буквально красться на малой высоте и низкой скорости, чтобы избежать радаров. Такое вот сочетание нужно выработать в наших парнях».

«Вы готовы посвятить остаток своей военной карьеры ночным полетам на высотах менее тридцати метров?» — капитан Томми Траск припоминает, что именно такой вопрос ему задали при отборе в специальный авиаотряд (САО). Тогда он ответил: «Да».

Помимо чисто летных занятий, пилоты САО проходят через тот же мучительный курс по выживанию, ориентированию на местности и сопротивлению допросам. «Я почти уже решил все бросить на середине этих испытаний и всерьез удивлялся потом, как это я через них прошел живым, — замечает Траск. — В сообществе специальных сил мы считаем себя открытыми и прямыми людьми, и хотим, чтобы ребята из армии и флота держались с нами так же», — говорит этот улыбчивый усатый блондин.

Когда во время войны в Заливе группы спецсил планировали проникнуть в Ирак, то делали это совместно с вертолетчиками. Пилотам и их помощникам предстояло проникнуть на территорию противника и находиться там в полной изоляции вместе с армейскими патрулями спецсил, так что им было необходимо поближе познакомиться, чтобы лучше узнать о проблемах и нуждах друг друга.

21 января 1991 года Том Траск со своей командой из шести человек на «Пэйвлоу» провел сутки в полной боевой готовности на аэродроме Арьяр посреди пустыни, всего в пятидесяти милях от границы Саудовской Аравии с Ираком. Прошло всего четыре дня с первой бомбардировки американцами Багдада и почти месяц оставался до того, как будет объявлено о полном превосходстве союзников в небе Ирака. На этом этапе военных действий основная задача САО состояла в нахождении и спасении сбитых пилотов. В 7.30 утра по спутниковой рации Траску поступило сообщение о том, что американский истребитель-штурмовик F-14 с авианосца «Саратога» на обратном пути после бомбардировки Багдада сбит ракетой советского производства 5А-2.

Полностью окутанный туманом, аэродром функционировал только в режиме приборного пилотирования. Здесь базировалось пол-эскадрона «блэкхоуков», и только единственный вертолет «Пэйвлоу» со своим специальным радаром и всепогодной аппаратурой мог действовать в условиях нулевой видимости. Ответив на запрос к «Мокасину Ноль-Пять», Траск и его люди стали 163 усаживаться в машину. Пристегнув шлемы и включив встроенные рации, они в последний раз проверяют экипировку. Лейтенант Лью Капориччи, занявший место второго пилота, проверяет приборную часть по списку, который зачитывает командир. Радист тестирует рацию, налаживая спутниковую связь. Около правого и левого иллюминаторов стрелки прилаживают ленточные пулеметы калибра 12,6 мм. Готовятся медик и спасатель.

Траск предпочитает отправляться в такие миссии ночью, для чего, собственно, «Пэйвлоу» и предназначен. Хотя он может маневрировать вокруг радаров противника и днем, все же в светлое время суток выше риск визуального обнаружения. Но, конечно, в темноте труднее будет найти сбитого пилота, и он, скорее всего, окажется в заложниках у Саддама Хусейна...

Было без пяти минут восемь утра, когда вертолет поднялся в воздух по кривой, создающей эффект катания на «чертовом колесе». Выводя машину с помощью ножного управления хвостовым мотором, пилот разворачивает ее на девяносто градусов в направлении севера. Они летят в плотном тумане на воздушной границе Ирака, видимость составляет не более ста метров. Траск поддерживает скорость в 140 узлов на высоте около тридцати метров, когда правый сканер поблизости опознает иракскую наблюдательную башню. «Тут я понял, что нас, должно быть, заметили. Не прошло пяти минут, как мы — над Ираком, и все радары уже нацеливаются на нас...» Примерно в пятидесяти милях от границы туман немного редеет, и Траск снижает машину до высоты в десять—пятнадцать над ними метров. Он связывается с самолетом АВАК, который планирует на высоте более десяти километров, наблюдая за радарами противника. С АВАКа раздается мелодичный женский голосок: «Идите на 30 градусов, радар 8А-2 от вас по направлению «час дня» в десяти милях...» Траск уводит вертолет немного западнее, чтобы не попасть в сети систем обнаружения. Затем по рации раздается: «Мокасин Ноль-Пять», рвите на юг, на вас движется неопознанный самолет!» «А черт, иракские парни с наблюдательной башни явно сообщили начальству о нас», — подумал Траск с досадой. Иракцы подняли в воздух истребитель, и оператор с АВАКа предлагала Траску повернуть назад, к саудовской границе. Но девушка, привыкшая работать с истребителями, и не представляла себе, что вертолет просто не способен «рвать» куда-нибудь с большой скоростью. Траск прикинул, что его максимальная скорость — 150 узлов, и если он послушает совета АВАКа, то будет сбит, как раз в паре километров не долетая саудовской границы. Единственный выход был — спрятаться. Неровный полукруг зеленоватых пятен на экране его радара слежения показывал впереди неглубокое русло высохшей реки — вади, — Траск направил вертолет прямо туда, снизившись до трех-четырех метров, так что холмики по берегам вади прикрывали его, спасая от обнаружения радарами иракского истребителя. «Где же эти чертовы F-15?» — запросил Траск АВАК, требуя прикрытия силами ВВС США.

Удерживая вертолет неподвижно зависшим на месте с помощью тончайших коррекций циклического, подъемного и педального контроля, Траск увидел иракский «Мираж F-1» французского производства, пронесшегося прямо над ним, Самолет промчался, не обнаружив американцев, а через полминуты за ним промелькнули два американских истребителя F-15, преследующие «Мираж». Значит, маневр сработал. Траск слегка тронул подъемный рычаг, поднялся на высоту примерно семь-восемь метров и продолжил полет сквозь туман на север. Инерциальная навигационная система «Пэйвлоу» указывала, что они проникли на территорию Ирака примерно на тридцать миль.

Траск знал, что лишь немногие радарные системы могут заметить вертолет на высоте менее ста метров, да и то непосредственно над собой. Его больше беспокоила возможность радиоперехвата. Но в поисково-спасательной операции без заранее разработанного плана радиоконтакт с АВАК надо было поддерживать постоянно. Траск получил сообщение, что два вражеских вертолета только что взлетели и двинулись в его направлении. «Похоже, что в Ираке уже все оповещены о нашем визите», — сказал Траск своей команде через плечо.

«Мои пулеметчики вглядывались в небо, им не терпелось прошить очередями легкобронированные советские МИ-8. Но иракские «вертушки» не сумели нас найти», — вспоминает Траск.

«Пэйвлоу» пролетел еще сто миль. По мере приближения к месту падения сбитого F-14 туман рассеивался. Радисты с «Пэйвлоу», АВАКа и двух истребителей F-15 тщетно пытались наладить связь со сбитым пилотом. Он не отвечал. Последний сигнал от него пришел два часа назад. Команда продолжала лететь на север, и Траск уже решил, что пилот захвачен в плен. Вертолет минут двадцать кружил над пустыней, пытаясь найти следы пропавшего.

«Настало время поворачивать назад. В баках оставалось горючего ровно до Саудовской Аравии, а находясь под прицелом радаров, мы бы даже не смогли подняться на достаточную высоту, чтобы дозаправиться из НС-130», — вспоминает Траск. На обратном пути с АВАКа им указали курс, пролегающий через иракский аэродром Мюдайзис, куда иракцы могли отвезти сбитого пилота. Снизившись до трех метров, командир повел вертолет к вражескому аэропорту, строго повторяя в полете рельеф местности. Издалека он уже видел в ангарах несколько иракских МиГ-5, но нигде не было заметно признаков пропавшего пилота. И Траску пришлось, облетев стороной наблюдательную вышку, вернуться на территорию Саудовской Аравии и приземлиться в Арьяре.

Никто не хотел разговаривать. У всех было отвратительно на душе — экипаж молча сидел в кабине, несмотря на тошнотворный запах газолина и жар от накаленного корпуса. Им было приказано лететь к югу, на основную базу спецсил в Аль-Джуфе. Но как только для заправки подтянули шланг от цистерны с топливом, пришло сообщение о возобновившихся переговорах между американским самолетом-разведчиком и сбитым пилотом. «Не раздумывая ни секунды, мы решили пойти на второй круг, — говорит Траск. — Для того чтобы снарядить и выпустить новый экипаж, потребовалось бы минут двадцать. Это время может дорого обойтись. И потом, мы уже изучили маршрут. Так что совершенно естественно, что мы полетели снова».

Они заправились и сразу же взлетели. Траск ввел данные пеленгования сигнала потерянного пилота в бортовой компьютер и следил за переговорами с летчиком на протяжении всего полета. «Конечно, мы могли бы установить прямую связь с пилотом при помощи поискового радиооборудования. Но тогда точно так же по горизонтальному пеленгу его могли бы засечь и иракцы, так что мы не хотели переговариваться с ним до тех пор, пока наш вертолет не окажется настолько близко, чтобы можно было с уверенностью ненадолго приземлиться, взять пилота на борт и быстро эвакуироваться».

Углубившись на пятьдесят миль на иракскую территорию, «Мокасин Ноль-Пять» вышел на связь с самолетом-разведчиком, передавшим зашифрованные координаты пилота. Но на таких самолетах не было ни карт, ни инерционной навигационной системы. К тому же у самолетов А-10 кончалось топливо, и если Траск будет продолжать лететь к потерпевшему пилоту, то останется без прикрытия со стороны А-10 до тех пор пока они не дозаправятся от самолета КС-135 на высоте около десяти километров, что потребует существенного времени. «Ну нет, если мы и сейчас его не заберем, то больше не сумеем его найти», — решил Траск и повел вертолет дальше, в глубь вражеской территории.

Есть особое чувство, которое испытывает человек, перешагнувший барьер страха. Это не адреналиновая горячка боя, и не «захватывание духа», как при прыжке с парашютом, а более грубое ощущение продавливания сквозь незримую стену. Оно требует личного усилия, преодолевающего знание, что там, за стеной, все враждебно и опасно... Именно те, кто живет таким ощущением, и составляют костяк спецсил.

Если новые координаты цели, полученные с А-10, верны, то , F-14 пролетел гораздо дальше на север, когда его сбили, думал Траск. Поддерживая вертолет на высоте около шести-семи метров на протяжении последующих пятидесяти миль полета над пустыней, он получил другое сообщение от АВАКа. Оказывается на его след напали модернизированная ракетная система ПВО СА-8 советского производства и французская «Роланд». Но впереди Траск уже мог разглядеть оживленную трассу Багдад—Иордания, проходящую прямо по середине западной части Ирака.

«Я снизился до трех метров и покружил примерно в миле южнее автотрассы, ожидая, пока там не окажется машин. Большинство автомобилей, которые я видел, были военными грузовиками...», — вспоминает Траск. Как только в движении на дороге возник разрыв в четверть мили, Траск выжал вперед ручку скорости и пронесся над трассой на высоте трех метров. Вертолет прошел на одном уровне с крышей проехавшего грузовика... «Вероятно, они там все попросту остолбенели, но, кажется, никто по нам не стрелял», — замечает Траск.

Но теперь команда оказалась в сетях самой опасной для вертолетов системы ПВО. Координаты потерявшегося пилота привели машину на расстояние двух миль от пусковой установки «Роланд». Снабженная специальным радаром и электроникой для распознавания низколетящих целей, эта установка считалась смертельной угрозой для вертолетчиков, которые тщательно наносили известные пункты «Роланда» на свои карты и старательно избегали их при полетах на Ираком.

Изо всех сил пытаясь не подниматься ни на сантиметр выше трех метров, Траск кое-как сумел обмануть радар. Пот покрывал его лицо, когда он напряженно переводил взгляд с блестящих в отдалении антенн станции на набегающий горизонт... Каждую секунду выпущенный по сигналу радара снаряд мог превратить вертолет в пылающий факел. Он видел иракских солдат, и те, конечно же, видели «вертушку». Неожиданно в десятке метров над вертолетом взорвалась ракета! Очевидно, наводчики решили стрелять без радара, по прямой наводке, но получился перелет. Траск немедленно стал маневрировать, уводя вертолет прочь от станции ПВО. При этом он все снижался — три метра, два, затем полтора, почти касаясь брюхом вертолета горячего песка пустыни. Траск отвел машину на восемь километров от станции ПВО, оказавшись вне досягаемости ракет, но теперь, если иракцы подгонят машину с мобильной установкой ПВО, им всем крышка. Минуты тянулись как часы, пока Траск ждал самолетов А-10, которые дозаправлялись в заоблачных высотах.

Наконец они снизились до трехсот метров, и Траск мог поймать их переговоры с пилотом. Полетев по утонченным координатам, вертолет прошел около трех миль на север, пока, наконец, не поймал прямой наводкой пеленг летчика. Теперь Траск отдавал себе отчет, что иракцы тоже слышат эти переговоры, и потому эвакуацию надо было проводить как можно быстрее.

Через минуту командир заметил блеск сигнального зеркальца и увидел пилота, прячущегося в вырытой в песке ямке. До него было меньше мили. Как только Траск приготовился к приземлению, его левый стрелок, сержант Тим Хардвик, увидел в полумиле несущийся на бешеной скорости иракский военный грузовик. Автомобиль был также замечен с самолета А-10, с которого и поступил запрос: «Что вы хотите, чтобы мы с ним сделали?» «Спалите его, — отвечал второй пилот «Пэйвлоу», лейтенант Лью Капориччи. — Отправим еще несколько соискателей рая к Аллаху».

Первый А-10, налетев и выпустив очередь из 30-мм пушки «Гатлинг», промахнулся и пошел на вираж, оставляя за собой клубы дыма и взметнувшегося песка. Но второй штурмовик всадил в грузовик не менее дюжины снарядов. Машина вспыхнула всего в пятидесяти метрах от пилота...

«Теперь летите прямо на дым», — скомандовали Траску, Увидев в двухстах метрах впереди поднявшегося пилота, он, наконец, стал опускать машину. Команда приземлилась в двадцати метрах от обугленного грузовика. Их окутало облако смоляного дыма. Хардвик таращился изо всех сил, держа свой пулемет на случай, если кто-то из выживших иракцев решит их атаковать.

Спасатель, до того прикрывавший руками лицо от дыма, наконец выглянул и увидел пилота, стоявшего прямо рядом с машиной. Он спрыгнул, поднял пилота на борт, после чего Траск немедленно пошел на взлет, и вертолет помчался к югу. «Пэйвлоу» пробыл на земле только тридцать секунд. Было два часа дня. Прошло шесть часов с начала операции.

«Как вам удалось осилить шоссе в первый раз? — спросили с самолета А-10. — Если хотите, мы расчистим вам дорогу нашим огнем». Но сейчас на шоссе как раз наблюдалось затишье, и поддержка с воздуха была необязательна. Вертолет пронесся над асфальтовой лентой, а самолеты махнув на прощание крыльями, пошли вверх, дозаправляться снова. В последний раз, торопясь на помощь к «Пэйвлоу», они взяли очень мало топлива.

«До границы нам оставалось лететь больше часа. Но теперь мы почувствовали, что все это не зря. Найденный пилот прошел в рубку и положил нам с Капориччи руки на плечи. Он что-то говорил, но его не было слышно за гулом двигателей и винта. Но мы и без того знали, что он хочет нам сказать, и оба протянули ему большие пальцы правой руки...» По рации пришел запрос от дозаправщика НС-130, кружившего неподалеку. Траск отвечал, что у него достаточно топлива до Аль-Джуфа, но попросил держаться неподалеку на случай, если вертолету придется изменить маршрут.

Они благополучно сели на своем аэродроме, среди ликующей толпы, и первым, кто пожал им руки, был командующий базой Уивер. Он, теперь в чине полковника, был в восторге от удачно выполненной спасательной миссии спецсил и чувствовал себя отмщенным за тот, двенадцатилетней давности, провал в Иране.

Траск провел единственную удачную спасательную операцию в ходе войны в Заливе. Когда через несколько недель на такую задачу вылетел МН-60 регулярной армии, его подбили, команду захватили в плен, а женщину-военврача, находившуюся на борту, изнасиловали иракские солдаты.

Капитан Траск получил Серебряную Звезду, вторую по значимости награду в американской армии и был удостоен приза ВВС за «самый полезный вылет в этом году». Траску удалось пролететь мимо вражеских радаров четыре раза за один день...

Среди встречавших вертолет Траска была и группа британских пилотов из 7-го вертолетного эскадрона, базировавшегося в Аль-Джуфе для поддержки рейдов САС за линию фронта на двухмоторных «Чайнуках». «Мы все — пилоты-специалисты, — объяснил мне один из них, говорливый голубоглазый лейтенант. — Я был лично отобран боссом для полетов в составе миссий САС». САС проводит индивидуальный отбор своих пилотов из 7-го эскадрона. «Подготовка офицеров для спецполетов занимает примерно год. Если кто-то хоть раз откажется от вылета — он выбывает». Большинство пилотов САС, воевавших в Ираке, имели опыт полетов в пустыне в Омане.

«Чайнуки», находящиеся на вооружении САС, экипированы инерционной навигационной системой, но лишены некоторых технологических новшеств, например, таких, как сканирующие радары и антирадары американских «Пэйвлоу». Британские пилоты вынуждены летать на низких высотах практически «на глазах».

«Самый крутой трюк, которому мы должны обучиться, это сажать вертолет в темноте, в очках ночного видения. В Саудовской Аравии совершенно естественно, что вы можете не разглядеть земли с пятнадцати метров из-за облаков песка. Было просто счастье, когда мы переместились на территорию Ирака, где грунт более плотный и нет этой чертовой известковой пудры, больше всего мешающий в полете», — замечает летчик.

Оставаясь на высотах между пятнадцатью и двадцатью пятью метрами, пилоты САС избегают радаров большинства систем наземного базирования, но тем не менее уязвимы для детекции самолетами противника и некоторых специализированных систем вроде «Роланда». «Это было нашей основной проблемой в Ираке. Планируя миссию, нам надо было заполучить точную информацию о местах расположения «Роландов», чтобы нанести их на карту и тщательно облетать стороной. Мы собирали также сведения о других установках ПВО противника и местах сосредоточения войск», — дополняет пилот. Без переднего инфракрасного радара снижаться в полете до шести-семи метров можно лишь в крайних случаях, и это не означает продолжение полета на таких или меньших высотах, как это делал Траск на «Пэйвлоу», огибая установку «Роланд».

Ни единого британского или американского вертолета не было потеряно в ходе иракской кампании, хотя некоторые встречались со стрелковым огнем наземных войск. Один американский вертолет, получивший пулевую пробоину в бензобаке, был спасен самолетом-дозаправщиком НС-130, который подал свой шланг и закачивал в бак горючее на всем пути до Саудовской Аравии.

«Мои полеты за иракскую границу в конечном счете несильно отличались от предыдущей работы в Северной Ирландии», — рассказывает пилот САС. Однажды, когда иракские солдаты стреляли по его «Чайнуку», он через очки ночного видения обнаружил, что пуля пробила нос вертолета. В приборе вспыхнули искры, и пилот решил, что машина загорелась. «Лишь только когда снял очки, я понял, что по нам просто выстрелили, и стал побыстрее уводить вертолет в сторону и ниже. Это позволяет уйти из сектора огня, причем с большей безопасностью, чем взлет вверх, поскольку при увеличении высоты вас с большей вероятностью могут обнаружить их радары», — вспоминает он.

«Наши «Чайнуки» показали себя отлично в очень трудных условиях», — говорит офицер САС. Один из британских вертолетов при «срочной эвакуации» коснулся хвостовым колесом заложенной мины, но даже с сильными повреждениями хвостового двигателя смог взлететь и довезти эвакуированную группу до Аль-Джуфа. Однако, не будучи экипированы оборудованием для дозаправки в воздухе и высокотехнологическими устройствами, как у американских машин, вертолеты САС не могли выполнять дальние миссии в глубокий тыл противника, как это делали «Пэйвлоу». Когда нужно было отыскать переставший выходить на связь вертолетный патруль САС, проникнув при этом в глубь иракской территории примерно на двести километров, с задачей справились американские «Пэйвлоу». Когда у реактивного самолета «Ягуар» британских ВВС произошли неполадки в двигателе, и пилот вынужден был катапультироваться над Курдистаном, именно «Пэйвлоу» из эскадрильи, базировавшейся в Турции, вылетел на подмогу.

«Я вижу кривизну земли! Там внизу огни, но зона посадки совершенно черная. Чем ближе ты к земле, тем становится темнее, потому что исчезает отраженный свет... Это похоже на падение в преисподню...» Сержант САС Майк Макинтайр только что спрыгнул с парашютом с высоты в двенадцать километров. Это высотный прыжок с низким раскрытием (ВПНР). Дышит он через кислородную маску. Для снижения скорости и максимального контроля он летит в позе свободного падения, его руки и ноги слегка согнуты и отставлены в стороны. Легкая коррекция положения конечностей необходима, чтобы не закрутиться в полете. «В ушах стоит страшный шум, как от штормового ветра, и именно это дает ощущение полета». Глядя на свой высотометр, Майк отмечает, что падает вниз, как камень, со скоростью более шестидесяти метров в секунду. «Кажется, что моя голова сейчас лопнет!» — вспоминает сержант.

ВПНР — крайнее средство для тайного вторжения, и едва ли опасное. Самолет доставки пролетает выше уровня регистрации радарами, а сам парашютист, когда раскроет парашют вблизи земли, тоже сам по себе станет неотличим от птицы на экране любого радара. ВПНР были применены для внедрения патрулей САС на иракскую территорию в ходе операции «Буря в пустыне». В чем состояла их миссия, и по сей день остается в тайне.

«Облака казались чем-то действительно твердым, и я даже инстинктивно зажмуривался, когда влетал в них, но уже в следующий момент мне стало ясно, что они лишь оставляют капельки влаги на лице и очках ночного видения. Воздух кажется плотным, и я могу маневрировать руками и ногами, как глиссер на воде». Затем потоки воздуха неожиданно закручивают Майка, и он вынужден прижать руки к бокам и некоторое время лететь головой вниз и лишь позже снова принять нормальное положение.

«Я падал уже более двух минут. По мере приближения к отметке в три километра голове становится легче. Я все гадаю, сколько же еще времени это продлится, когда же наконец придет время раскрыться парашюту...» Следующие полминуты кажутся ему вечностью, но, наконец, на высоте 1200 метров Майк слышит хлопок автоматически раскрывшегося парашюта, а уже в следующее мгновение его резко тянет вверх. «Это такое странное, колдовское ощущение, когда тебя тянет вверх, к двухслойному четырехугольному куполу над головой». М-Т IХХ, самый современный армейский парашют, позволяет мастеру ВПНР управлять полетом, подергивая за стропы, закрепленные на плечевых лямках. Потягивая одну из них, Майк направляет спуск к зоне приземления и смягчает удар о землю, подтянув обе стопы, и касание земли происходит со скоростью пешего хода.

Когда «Дельта» репетировала операцию по спасению заложников в Иране, был опробован план внедрения авангардной группы из четырех парашютистов посредством ВПНР. От них требовалось расставить направляющие огни для посадки самолетов С-130, на которых прибыли бы основные штурмовые силы. «Джонни, Пеппи, Рекс и Майк спрыгнули с С-130, летящего на высоте в четыре тысячи метров, в смоляно-черную ночь и сумели сманеврировать так ловко, что опустились аккуратно в назначенную точку на территории штата Техас. Затем они расставили сигнальные огни — и все без единого звука», — вспоминает офицер «Дельты». Двое членов австралийской САС на тренировке сумели попасть в кружок радиусом с крикетный бросок.

В высотных прыжках с высоким раскрытием (ВПВР) парашют раскрывается на расстоянии шестисот метров от десантного самолета, после чего парашютист может свободно планировать в горизонтальном направлении на отрезке иногда до пятидесяти миль. Это иногда бывает полезным при сверхсекретных миссиях, когда десантируемой группе надо пересечь в свободном полете государственную границу. При планировании подобной диверсии против завода химического оружия в Ливии, было выдвинуто предложение сбросить штурмовую группу с помощью ВПНР с зафрахтованного гражданского авиалайнера, выполнявшего рейс над Северной Африкой. Почти без отклонения самолета от заданного маршрута, группу можно было бы сбросить так, чтобы она приземлилась на территории Ливии, неподалеку от цели.

Более 50 процентов солдат САС поступают из парашютного полка. Большая часть спецсил Франции входит в парашютное подразделение — 2-ПП Иностранного легиона и другие. «Дельта» тоже в значительной части состоит из рейнджеров и «зеленых беретов», причем у последних воздушная подготовка обязательна.

Однако жандармы, вступающие во французскую GIGN часто прыгают с парашютом впервые. Большинство антитеррористических подразделений, включая испанскую ГОО, требуют от своих сотрудников квалификации в парашютных прыжках. «Мы считаемся элитным парашютным подразделением, — объясняет инспектор Каррион, — и нам надо держаться на уровне». Некоторые, даже самые смелые, оперативные сотрудники спецсил могут испытывать головокружение или страх от высоты и не одобрять даже саму мысль прыгать в неуютную бездну из удобного теплого самолета. «Морские львы» вообще предпочитают водную среду. Даже Рон Йоу терпеть не мог акробатики в воздухе и пытался отделаться низкими прыжками с трехсот метров, и лишь когда его назначили командиром «Команды 6» «морских львов», он решился на высотный затяжной прыжок со свободным падением.

Но некоторым специалистам по затяжным высотным прыжкам неба даже начинает недоставать. Брюс Н. из САС собирается совершить «космический прыжок». В проекте, стоимостью пять миллионов долларов, поддержанном НАСА, он выпрыгнет из гондолы аэростата, наполненного 10 млн. кубометров гелия, с высоты примерно 40 тысяч метров! В вакууме стратосферы, под несмягченным озоном солнечным излучением, выше полета любого самолета Брюс выйдет в свободный полет и станет первым человеком, преодолевшим при падении звуковой барьер; около 34 тысяч метров он пролетит за четыре с половиной минуты, прежде чем на высоте в пять тысяч метров раскроется его парашют. НАСА заинтересована в опробовании этого метода. В будущем подобный эксперимент можно повторять при эвакуации космонавтов или материалов с орбитальных станций.

Все предшествующие прыжки с высот, близких к тридцати километрам, были дозвуковыми по скорости падения. «А это станет мировым рекордом», — говорит Брюс. Планируется прыгать в космическом костюме, который будет так же тщательно проверен на герметичность специалистами НАСА, как и экипировка космонавтов перед полетом. Даже малейшее повреждение костюма может привести к тому, что тело Брюса обуглится от сопротивления воздуха. Один парашютист во время дозвукового прыжка приподнял щиток своего шлема, в результате чего произошел предельный перегрев головного мозга. Человек остался в живых, но пребывает в растительном бессознательном существовании. Специальный высотометр для больших расстояний, за показаниями которого Брюс должен пристально следить, был куплен на аукционе в Москве во время распродажи советского космического оборудования.

«Может быть, я организую новое подразделение: СКС, Специальная космическая служба!» — шутит этот высокий кудрявый брюнет с характерным для сасовцев апломбом, прихлебывая пиво на базе в Хиерфорде...

Однажды Брюс Н., в составе «Эскадрона В», уже парашютировался, не совсем из космоса, и не совсем с блеском, «приводнившись» в ледяные воды Южной Атлантики во время фолклендского конфликта в 1982 году.
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2011, 16:20   #12 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
10. «Как тать в нощи»

10. «Как тать в нощи»

«Оценить расстояние при слабом освещении и вертикальном падении в бурное море довольно сложно. Поэтому я решил, что пора раскрывать парашют и стал расстегивать заплечные стропы — как раз вовремя. Почти сразу же я оказался в воде. Я оттолкнул парашют, чтобы не запутаться, и его отнесло ветром в сторону. Я боролся изо всех сил, пытаясь всплыть на поверхность. Наконец мне удалось добраться до спускового клапана, щелкнуть им, и мой спасательный жилет надулся. Потом я увидел повсюду зеленые купола парашютов других членов группы, некоторые из них еще в воздухе старались высвободиться из лямок и падали с небольшой высоты в воду...» Солдат И., вместе с Брюсом Н. и другими членами «Эскадрона В», погрузившимися в ледяные воды южной Атлантики, были защищены от обжигающего холода водонепроницаемыми костюмами, застегнутыми поверх формы, и в принципе должны были считать себя счастливчиками, так как первоначально для них планировали гораздо более «горячую» высадку...

Сперва «Эскадрон В» намеривался использовать в Тактической воздушно-десантной операции (ТВДО), и сбросить с двух выкрашенных в черный самолетов С-130 непосредственно на аэродром Стэнли, застигнув врасплох около семи тысяч окопавшихся там аргентинцев и их батальон ПВО. План, одобренный Майклом Роузом, заключался в том, чтобы пробиться с боем к штаб-квартире генерала Менендеса, захватить аргентинского командующего в плен и скрыться среди окрестных холмов на захваченных у противника машинах. САС будет удерживать Менендеса до тех пор, пока Аргентина не согласится отвести свои войска с Фолклендов, которые она оккупировала в начале апреля 1982 года.

«Наша основное беспокойство заключалось в том, чтобы не оказаться вовлеченными в затянувшуюся военную кампанию на весь сезон, — объясняет Майкл Роуз. — Чтобы предотвратить подобное развитие событий, САС должна была мгновенно нанести оглушающий удар, который мог бы обезглавить и деморализовать аргентинцев». С самого начала конфликта полковник Роуз находился в постоянном контакте с Маргарет Тэтчер через спутниковую связь — напрямую с ее кабинетом на Даунинг-стрит, 10. И Роуз не хуже любого генерала знал о том состоянии, в котором находилась Маргарет Тэтчер, решившаяся начать самую крупную военную акцию Британии после второй мировой войны. САС, как всегда была готова выступить в первых рядах, и командир «Эскадрона В», майор С., предложил повести прямой рейд на Стэнли.

Этот план уже входил в фазу выполнения, когда члены «Эскадрона В» отъедались на жирных американских отбивных и накачивались виски на острове Вознесения, перевалочной базе британских войск на полпути к Фолклендам. Солдат И. вспоминает, как один из его приятелей, принимавших вместе с ним участие в операции к Принсесс Гейт, на спор выпил подожженного рому, опалил себе рот и выплюнул на стол кипящий алкоголь, который в свою очередь обжег руки Брюсу Н. «Это была атмосфера какого-то сумасшествия. Мы все попросту хотели вышибить спиртным из головы всякие мысли о своем ближайшем будущем».

«Давайте, ребята, собирайте свои манатки! Машины во дворе! Быстро грузимся и едем!» — раздались в пять часов утра команды майора, пробудившие людей от их пропитанного алкоголем похмельного сна. Все имевшиеся в полку ленточные ручные пулеметы были розданы людям из «Эскадрона В», так что каждый второй мог во время приземления на Стэнли поливать противника смертоносным ливнем 7,62-мм пуль. Их также снабдили только что прошедшими испытания гранатами 202, и предназначенными для стрельбы из пневматических гранатометов. На лицах уже был размазан камуфляжный грим. Сасовские «Рэмбо» взобрались на грузовики, которые повезли их к открытым в днище двух С-130 воротцам. Когда коммандос были уже на борту самолета и в неверном свете раннего утра пристегивали себя к креслам, неожиданно прошел слушок о том, что их миссию «свернули».

«Вот уж спасибо штабным задницам! Могли бы и не будить, зря!» — громко сказал тогда солдат И. А Майкл Роуз объясняет все это так: «Мы могли взять аэродром Стэнли, но потом бы оказалось, что потери велики, и игра не стоила свеч». Роуз озорно улыбается, и кажется временами, что за внешним почти детским простодушием командира САС скрывается очень и очень многое...

Майор С. был страшно расстроен решением отменить распланированную им операцию и оставался мрачен всю дорогу до южной Атлантики, где «Эскадрон В» парашютировался в воду для встречи с британским фрегатом, который должен был доставить их к месту базирования за Западными Фолклендами. И тут вдобавок ко всему корабль «Андромеда» затянул процедуру вытаскивания людей из ледяной океанской воды, и некоторым коммандос пришлось беспомощно барахтаться около часа. В тот момент, когда на борт фрегата был поднят майор С., он был уже доведен до такого бешенства, что, по его словам, «окончательно потерял чувство юмора». Схватив за грудки морского офицера, он стал угрожать оторвать ему голову, если тот не распорядится немедленно поднять всех людей на борт. Отношения их обострились до такой степени, что когда потребовалось отыскать в волнах затерявшийся тючок с необходимым оборудованием, майор общался с капитаном исключительно через посредника, поскольку говорить непосредственно друг с другом без проклятий они уже не могли.

«С. был очень заводным человеком, — говорит один из его подчиненных по «Эскадрону В». — Он хороший парень, но я бы не смог представить его в каком-нибудь другом качестве, нежели в САС». Командир «Эскадрона В» был прозван в полку «Доктором Си», после того как в ходе намибийской операции САС, переодевшись врачом, спасал захваченных в заложники членов семьи президента страны, которых боевики прятали в больнице.

Когда началась Фолклендская война, майор С. тут же предпринял энергичные усилия и через своих друзей в американской «Дельте» в благодарность за какие-то сделанные им одолжения, получил высокотехнологичное военное оборудование. Интендант «Дельты» был в дружбе с майором С., считая его «храбрейшим, крутейшим, умнейшим и честнейшим солдатом из всех». По сложившейся традиции крепких связей между спецсилами, замкомандующего «Дельты» и офицер связи тоже считали САС «братьями», с которыми когда-то вместе проходили отборочные испытания. Они вместе были на обедах в Белом Доме, ездили по историческим местам Америки. И «Дельта» была рада выполнить просьбу майора С. о приобретении новейшего оружия ПВО — запускающейся с плеча теплонаводящейся ракеты «стингер», недавно поступившей на вооружение американских спецсил.

«Даже не думая никого спрашивать об этом, я просто дал ему целый комплект этих «стингеров», — говорит интендант «Дельты», Так что «Дельта» и ухом не повела в ответ на тогдашние споры внутри администрации Рейгана между теми, кто выступал за помощь Британии, и теми, кто считал необходимым поддерживать строгий нейтралитет США и не рисковать отношениями с важным партнером в Латинской Америке.

«Как только сержант Пэдди Армстронг запаковал «стингеры», то сразу же отправился с грузом на остров Вознесения, где уже пребывал весь "Эскадрон В". Думаю, он вряд ли успел даже с женой попрощаться», — вспоминает «дельтовец», провожавший его.

Но произошла трагедия. В турбодвигатель вертолета, на котором летел Армстронг со «стингерами» и инструкторами по их использованию, засосало морскую чайку, и машина рухнула в море. Никто не выжил. Для САС это была большая потеря — и людей, и «ноу-хау». Говорят, весь остаток войны сасовцы в отместку отстреливали чаек... Но тем не менее некоторые сведения о «стингерах» для САС все-таки дошли, и как-то раз один сасовец навел инфракрасный тепловизионный прицел на аргентинский самолет, атакующий высадку британских сил в заливе Сан-Карлос, и «первый же выстрел «стингером», сделанный во гневе, сбил аргентинскую «Пукару»». Сам Майкл Роуз обязательно брал с собой эти ракеты, когда ездил с «Эскадроном В» или В на Маунт Кент.

С того момента как французская ракета «Экзосэ», выпущенная с аргентинского штурмовика, потопила британский миноносец «Шеффилд» в самом начале войны, угроза от этих радаронаводящихся снарядов стала весьма существенным препятствием для военных миссий британцев. Пока в заливе Сан-Карлос шла высадка основных сил, другой ракетой «Экзосэ» был потоплен вспомогательный корабль «Атлантик Конвейер», везущий тяжелые вертолеты «Чайнук». Еще пара удачных ударов по британским авианосцам или реквизированному океанскому лайнеру «Куин Элизабет II» — и все усилия Британии могли бы оказаться тщетными...

После серии переговоров с Маргарет Тэтчер Роуз начал предпринимать усилия по предотвращению последующих ударов ракетами «Экзосэ». Такую важную операцию необходимо было обсудить и утвердить на высшем командном уровне. Один важный чиновник британского флота вспоминает, что его опытнейший пилот вместе с вертолетом «Си Кинг» был забран для проведения некоей сверхсекретной миссии за пределами зоны «изоляции», установленной британским флотом вокруг Фолклендов. «Это могло означать лишь одно — что-то будет сделано на материковой территории Аргентины». Флотский бригадир посоветовал использовать вместо «Си Кинг» вертолет другого типа, поскольку для дальних полетов за пределами прикрытия британскими радарами машине понадобится более совершенное инерционное навигационное оборудование. Но ему посоветовали заниматься своим делом и не соваться, куда не просят. Для САС важнее всего была подъемная сила вертолета. А в отсутствии «Чайнуков» только «Си Кинг» мог взять достаточно топлива, чтобы пролететь триста миль с дюжиной людей на борту...

В Лондоне чилийский военно-морской атташе был приглашен на совещание высших государственных чиновников Британии в Уайтхолле. Атташе стал основным соединяющим звеном в секретных переговорах между Британией и чилийской хунтой гене Пиночета. Среди прочих обсуждаемых вопросов была и передача британского военного фрегата чилийскому флоту в обмен на поддержку специальных операций, планируемых против двух авиабаз Аргентины в Рио-Гранде и Рио-Галлегос, которые обслуживали взлет и посадку самолетов «Мираж» и «Супер Этандар», несущих ракеты «Экзосэ». Расположенные в Тьерра-дель-Фуэго, на самом юге Аргентины, обе станции находились милях с двадцати от чилийской границы.

Чилийцы не только хотели развивать военно-морское сотрудничество с Британией (поскольку первым чилийским флотом командовал в свое время английский адмирал), но и имели собственные территориальные проблемы с соседом. Аргентина заявила о своих правах на группу чилийских островов в проливе Бигля, к югу от Тьерра-дель-Фуэгос, что несколько раз чуть было не привело к военному конфликту на границе. И у чилийской хунты не было ни малейших сомнений в том, куда направит в следующий раз свою военную машину Аргентина, если сумеет отхватить Фолклендские острова.

20 мая 1982 года разбитый «Си Кинг» был обнаружен на территории Чили, неподалеку от Пунта Аренас, примерно в 160 километрах от самой южной точки на границе с Аргентиной. Оставшийся невредимым пилот, лейтенант Гастингс, дал немногословную пресс-конференцию, заявив, что у вертолета отказал двигатель и он разбился в ходе обычного патрулирования. Официальный представитель Министерства иностранных дел Чили рассказал, что восемь человек, вышедших из упавшего вертолета, были переброшены по воздуху в Сантьяго, где их поселили в хорошем отеле, а коммандос на ночь выезжали за город, где закупили ящики чилийского вина, чтобы забрать с собой в Англию.

Некоторые газеты утверждали, что британские спецсилы тайно проникли на аргентинские авиабазы и произвели с боеголовками «Экзосэ» некие действия, нейтрализовавшие взрывчатку, после чего скрылись на территории Чили. Более правдоподобная версия состоит в том, что САС проникла на базы и установила специальные электронные системы слежения за взлетом и посадкой самолетов. Сигналы от этих устройств могли приниматься где-то за пределами Аргентины — в Чили или на британской подводной лодке.

Сотрудник морской спецслужбы СЛС говорит, что участвовал в высадке на побережье Аргентины с борта подводной лодки для установки наблюдения за авиабазой в Комодора Ривадавия. С высокой, продуваемой шквальными ветрами скалы он со своей группой из четырех человек следил за самолетами, взлетающими и садящимися в районе Рио-Гранде. При эвакуации группа постаралась не оставлять никаких следов проникновения даже в воде, привязав к наружной обшивке субмарины свою использованную надувную лодку «Джемини». Когда атомная подлодка «Конкерор», потопившая аргентинский крейсер «Генерал Бельрано», вернулась в свой порт после войны, на ее борту под мостиком был нарисован кинжал, а на самом мостике развевался пиратский «веселый Роджер». Этот знак символизировал участие судна во внедрении сотрудников СЛС.

Британцы не знали, сколько именно ракет «Экзосэ» имеется у аргентинцев, но полагали, что это число не слишком велико. Разведка МИ-6 выяснила, что аргентинцы пытались закупить еще несколько таких ракет через свои посольства в разных странах. Солидная сумма, которую предлагала аргентинская хунта, означала большое число посредников, желающих хорошенько нажиться на этой сделке. Если бы Аргентине удалось закупить достаточное количество этих ракет, британскому флоту мог быть нанесен колоссальный и непоправимый ущерб. Майор С., являвшийся одновременно старшим офицером разведки САС, выступил с предложением тайно заслать во Францию диверсионную группу, которая бы взорвала завод, производящий ракеты «Экзосэ».

Источники в штаб-квартире САС в Хиерфорде вспоминают, что предложение майора С. всерьез обсуждалось в разных подразделениях САС, остававшихся в резерве в Англии. Но, не желая рисковать отношениями с Францией, МИД Великобритании похоронил эту идею.

Неизвестно наверняка, обсуждался ли данный вопрос между полковником Роузом и премьер-министром Тэтчер. Некоторые считают, что такая беседа состоялась: «Мэгги хотела бы это обсудить». Но, как бы то ни было, очередной план майора С. снова был положен под сукно. Похоже, в этой войне ему пока не светила удача.

Когда британские войска начали медленно продвигаться в глубь островов от залива Сан-Карлос, командир сухопутных операций, бригадир Джулиан Томпсон из Королевских морских пехотинцев, вынужден был тратить по два часа в день — при огромной занятости, — на полеты в комнату спутниковой связи САС, единственную такого рода во всем британском экспедиционном корпусе. Правительство Великобритании каждый день требовало отчетов о ходе дела, настаивая, чтобы Томпсон быстрее наступал на Порт-Стэнли. Но осторожный и методичный Томпсон был верен себе, поскольку его очень беспокоила ненадежность коммуникаций из-за потопления ряда судов ракетами «Экзосэ».

Слушая волей-неволей напряженные споры между бригадиром Томпсоном и Даунинг-стрит, Роуз оказался полностью в, курсе того, что Маргарет Тэтчер желала быстрой и впечатляющей демонстрации британской военной мощи. Именно понимание Роузом того факта, что успехи армии являются острой политической необходимостью, и стало причиной его разрешения на проведение рейда на аэродром Стэнли. Тот же самый человек, который принес Тэтчер победу в операции у Принсесс Гейт, теперь снова решился послужить ей, на сей раз на Фолклендах, причем в такой момент, когда исход южноатлантической кампании был далеко еще не ясен.

Разведывательный патруль САС, посланный Роузом для наблюдения за позициями до высадки основных британских сил, сделал чудеса. Команда капитана Спэлдинга, проработавшая шестнадцать дней без всякого снабжения, сумела совершить воздушную атаку, уничтожившую большую часть аргентинского вертолетного парка, лишив генерала Менендеса решающего преимущества, которое он в противном случае мог бы приобрести над британскими силами. Теперь аргентинский командующий больше не мог достаточно быстро перебрасывать вперед подкрепления своим силам, чтобы блокировать продвижение англичан.

Капитан Спэлдинг взобрался на вершину горы Маунт Кент, главенствующую высоту в районе Порт-Стэнли, обнаружив этот пик практически неохраняемым. Отсюда оставалось всего десять миль до штаб-квартиры Менендеса. «Маунт Кент — это ключевая позиция на Фолклендах», — заключил Роуз их рапорта капитана, и немедленно занял высоту. 24 мая он на двух вертолетах перебросил сюда «Эскадрон О», усиленный частью «Эскадрона В», в добавление к восьмерым людям Спэлдинга, которые уже обосновались там. «Я превратил маленький наблюдательный пункт в сорока милях впереди наших основных сил в настоящую огневую позицию», — говорил Роуз. Пулеметы, 81-мм минометы, 66-мм ракеты и противовоздушные снаряды «стингер» были размещены на оборонительных позициях среди утесов и валунов.

Используя прессу так, как этого не делал ни один начальник САС до него, Роуз вылетел на Маунт Кент в сопровождении корреспондентов из Би-би-си, «The Times» и «Daily Telegraph», которые, таким образом, могли свидетельствовать, что британцы действительно стоят у самых ворот Порта-Стэнли. Репортеры согласились никоим образом не упоминать в своих материалах об операции САС. Только Макс Гастингс из «Daily Telegraph» намекнул на это, вставив цитату из Роуза — «Тот, кто рискует, выигрывает», являющуюся девизом САС.

Именно здесь на опаснейшем участке театра военных действий, САС понесла самые тяжелые потери от огня противника. Аргентинские тяжелые бомбардировщики С-130, пролетая ночью своим обычным маршрутом на Порт-Стэнли, сбрасывали на Маунт Кент 400-килограммовые бомбы. Один из ветеранов САС вспоминает, что сперва им казалось, будто аргентинцы ведут по ним артиллерийский огонь. «Мы очень переживали, думая, что они разнюхали наши позиции, пока земля сотрясалась от адских взрывов...» Лишь наутро, увидев трехметровые кратеры, полные осколков, они поняли, что бомбардировка было проведена с воздуха и неприцельно. Цепочка таких «воронок» вела в сторону аэродрома в Порти-Стэнли.

«Мы оказались в тяжелом положении, — вспоминает Роуз, — но поскольку у аргентинцев не было вертолетов «Чайнук», Менендес не мог ответить достаточными силами, чтобы выбить нас с Маунт Кент. Небольшие патрули, атаковавшие вперемежку в течение двух первых дней, мы легко разбили».

Британские силы не могли доставить туда подкрепление вертолетами, и на третье утро пребывания на Маунт Кент, Роуз увидел нечто, от чего кровь застыла у него в жилах. Через мощный телескопический бинокль он разглядел группу солдат, выгружавшихся из транспортного С-130; это были вовсе не те хилые и плохо обученные аргентинские солдаты, нет... Из самолета выходили крутые вояки в черных капюшонах, с современным вооружением, включая пулеметы и американские приборы точного ночного видения, превосходившие британские.

Роуз наблюдал за элитным аргентинским подразделением Коммандо-601, обученным в свое время в Форт-Брагге и набравшим опыта в операциях против прокубинских партизан, борющихся с правящей аргентинской хунтой. Некоторые из аргентинских офицеров служили наемниками по контракту с ЦРУ в Центральной Америке, обучая правых никарагуанских «контрас». Было ясно, зачем их привезли на Фолкленды. Битва за Маунт Кент должна была стать своеобразным соревнованием двух спецслужб. И САС приняла вызов.

Холодный ветер гудел в моторах двух оставшихся целыми аргентинских «Чайнуков», приземляющихся у подошвы Маунт Кент под покровом ночи. Аргентинские коммандос, разделившись на три группы, крадучись, пробирались к подножию горы, останавливаясь, оглядываясь и стараясь уловить через свои инфракрасные очки тепловые силуэты. Передний часовой САС не заметил группы из дюжины аргентинцев, которые засекли его смазанный силуэт. Шестеро из них окружили англичанина полукольцом в форме буквы «Ь>. Находясь в двадцати метрах от патруля, они открыли огонь. Сасовец был немедленно сбит пулей калибра 7,62, попавшей ему в живот, и упал на землю, кашляя кровью. Остальные трое из авангардного патруля САС отошли на некоторое расстояние и оттуда стали отвечать на огонь, льющийся на них со всех сторон. Еще один сасовец был ранен осколком гранаты. Его оттащили двое товарищей, отступая к вершине горы.

Другой патруль САС, выше по склону горы, сумел задержать аргентинцев, прикрывая бешеным огнем отход своих товарищей. Но когда противник сгруппировался и сконцентрировал огонь, «они накрыли нашу позицию», — говорит Роуз.

Шестеро сасовцев, один из которых истекал кровью из-за раны в ноге, всю ночь карабкались вверх по склону, время от времени останавливаясь и открывая подавляющий огонь по преследующим их аргентинцам. Так продолжалось до тех пор, пока Коммандо-601 не были накрыты точными минометным обстрелом с позиций САС у самой вершины.

Следующий день посвящался игре в кошки-мышки: аргентинцы зондировали позиции сасовцев снайперским огнем и редкими выстрелами из миномета, сами при этом оставаясь практически скрытыми от глаз британцев. К вечеру, когда стемнело, две группы аргентинских коммандос общей численностью около двадцати человек достигли вершины Маунт Кент. «Они были на расстоянии брошенной гранаты от моей штаб-квартиры», — вспоминает Майкл Роуз, взявший тогда свой гранатомет на плечо и вступивший в сражение посреди свистящих осколков и пуль.

Это был путанный ночной бой с переменным успехом, в основном с близкого расстояния и по движущимся теням, со взрывами автоматных очередей и долгими паузами. Замазанное камуфляжным гримом лицо врага могло появиться вдруг из-за любого валуна, то и дело гремели выстрелы, перемежающиеся взрывами гранат. «Аргентинцы предпочитали использовать гранаты, которых у них было, похоже, навалом», — говорил Роуз. Из-за ломаной «линии фронта» британцы воздерживались от использования своих ракет, чтобы не попасть в товарищей. В конечном счете сасовцам удалось окружить коммандос у самого пика и испепелить их бешеным пулеметным и винтовочным огнем, который является особой специализацией САС.

Уцелевшие аргентинцы убрались восвояси, оставив двух убитых и шестерых раненых, которые были взяты в плен. «Пожалуй, к концу ночи мы их подсократили наполовину», — прикидывает Майкл Роуз. Еще двое сасовцев были ранены, однако на утро 30 мая САС удерживала свои позиции на вершине Маунт Кент.

Части Коммандо-601 предприняли лихорадочные атаки, когда в следующие несколько дней на высоту стали прибывать подкрепления из британской морской пехоты и парашютного полка. «Был там один аргентинский снайпер, который доставил нам по горло хлопот, — вспоминает солдат из «Эскадрона В». — Он здорово умел использовать камуфляж и прятался, так что нам потребовалось около недели, чтобы убрать его. За это время он достал своими пулями тринадцать наших парашютистов».

Используя телескопический бинокль с 20-кратным увеличением, три патруля постоянно выслеживали снайпера, окружая места, откуда слышались его выстрелы. «Самое гадкое — это погода. Постоянно дикий ветер и ледяной дождь. Да и туман мешал определить его местопребывание, а винтовка аргентинца была снабжена глушителем. Позицию свою он менял по ночам...» На шестой день, когда пуля вражеского снайпера поразила радиста парашютистов, с наблюдательного пункта наконец определили точку, где вился легкий дымок от выстрела, примерно в ста пятидесяти метрах. При помощи карты и компаса место точно обозначили, окружив, и принялись обстреливать из гранатометов. Через некоторое время в воздух взлетела винтовка с оптическим прицелом. Сасовцы придерживали огонь. И из расщелины в скале вылез человек в хаки с измазанным камуфляжным гримом лицом, с поднятыми вверх руками.

Сасовцы изучили оружие снайпера. Это была новейшая винтовка американского производства с лазерным прицелом и целеискателем, что и объясняло, как аргентинцу удавалось столь успешно доставать цели с солидного расстояния. САС забрала винтовку к себе в Хиерфорд. С пленником обошлись достаточно учтиво, дав ему еды, горячего кофе и даже добрый глоток сбереженного полкового виски, чтобы немного согрелся. «Он заставил нас здорово поработать, и мы зауважали его за это, — говорит солдат из «Эскадрона В». — В конечном счете это был поединок джентльменов. Когда они следовали честным правилам, мы это ценили».

Завершающий удар против аргентинских коммандос, перекрывший им дорогу к пику Маунт Кент, нанес взвод морских пехотинцев под командованием капитана Рода Босвелла из арктических сил, не прошедшего в свое время отбор в САС, В самом начале кампании между Босвеллом и Роузом произошла ссора. Босвеллу было поручено подплыть к прибрежным аргентинским позициям на маленькой лодочке. Зная, что САС разместило свой наблюдательный пункт в этом районе, Босвелл обратился к Роузу с просьбой предоставить ему некоторую информацию о расположении неприятеля. «Это вас не касается, приятель!» — отрезал тогда Роуз, который ревниво следил, чтобы сведения, добываемые САС, никуда не утекали. «Вплоть до уровня бригадного командира было принято, чтобы другие подразделения ничего не знали о спецоперациях САС в районах их действий», — так объясняет Роуз свое поведение.

Босвелл заявляет, что Роуз просто не хотел признать, что потерял радиосвязь с наблюдательным пунктом САС. Не сумев пробиться сквозь бурный прибой к берегу, Босвелл со своими людьми, промокшими до нитки и грязными, вернулся назад в штаб-квартиру, где выслушал насмешки Роуза: «Вы, похоже, решили затеять маскарад с переодеванием в свои арктические грязевые маскировочные костюмы?..» Утром 2 июня уже с собственного наблюдательного пункта Босвелл заметил около тридцати аргентинских коммандос, укрывшихся от непогоды в Топ-Мало Хауз, небольшом пастушеском доме в горах недалеко Порт-Стэнли. Грозовое небо препятствовало нанесению воздушного удара самолетами «Харриер», и Босвелл немедленно стал разыскивать вертолет, который смог бы доставить его ударную группу в горы для атаки на Топ-Мало. Добродушный бородатый пилот флотского вертолета предложил свой небольшой «Уэссекс», в который Босвелл затолкал двадцать человек. «Мы были набиты, как сельди в бочке, лежали на полу и друг на друге. Летели все время на высоте метра в три-четыре и приземлились в нескольких сотнях метров от позиций аргентинцев».

Босвелл разделили свой взвод на две части. Группа огневой поддержки заняла позицию на высотке к юго-востоку от домика, а Босвелл остальных двенадцать человек штурмовой группы ползком по мокрому слякотному снегу повел к дому. Когда до избушки оставалось метров пятьдесят, «мы поняли, что наши пластунские усилия были, в сущности, напрасными, — аргентинцы даже не выставили снаружи часовых». Капитан немедленно приказал стрелять по дому из 72-мм ракет. Первый снаряд не долетел до цели, второй разрушил крыльцо, а третий попал в дымовую трубу и снес крышу.

Коммандос высыпали наружу из загоревшегося здания и открыли ураганный автоматный огонь, прижавший морских пехотинцев за изгородью к земле. Огонь был очень точным и плотным, так что дальнейшее продвижение оказалось невозможным. В течение нескольких минут двое из людей Босвелла уже получили ранения. Затем один морской пехотинец сумел метнуть гранату, разорвавшуюся вблизи аргентинского офицера, который забыв о всякой осторожности, побежал на них, «поливая огнем из своей автоматической винтовки, совершенно как псих. Стало даже не по себе». Аргентинец успел ранить еще одного британца, пока Босвелл не поймал наконец его на прицел и не застрелил.

Прячась за гребнем скал, прикрывающая группа начала стрелять из своих 40-мм гранатометов под вертикальными углами, словно из минометов. «Это заставило аргентинцев думать, что они оказались в окружении мощных сил, способных стереть их с лица земли». Примерно после сорока пяти минут боя неприятель наконец решил наплевать на все и сдаться. Пятеро из них, включая командира, были убиты, девять — ранены. Босвелл принял капитуляцию от лейтенанта британского происхождения по фамилии Браун.

Успех в финале Фолклендской кампании был гораздо проще достижим, чем впоследствии это было представлено газетчиками. Когда парашютисты драматически прикрепляли штыки на автоматы перед штурмом аргентинских позиций на Маунт Лонгдон, им пришлось пройти только через минные поля, да и то обезвреженные. Как вспоминает капрал Питер Каксон из роты В, взорвалось всего две мины. «В противном случае битва за Порт-Стэнли была бы совсем другой историей», — замечает теперь уже бывший парашютист, впоследствии вступивший во Французский иностранный легион. Но к тому времени как оборонительные сооружения вокруг Порт-Стэнли были наконец сметены, у каждого человека из САС оставалось лишь по шесть патронов...

Из своей первоначальной штаб-квартиры на Маунт Кент Майкл Роуз тем не менее получал сведения о растущих затруднениях, о потерях в живой силе, которые будут сопровождать атаку на Порт-Стэнли. Решив прибегнуть к блефованию, что было в его компетенции, Роуз использовал свою уникальную позицию для открытия прямой связи с генералом Менендесом. «8 июня я связался с аргентинским штабом в Порт-Стэнли, чтобы призвать их к быстрой капитуляции. Британские силы заняли все главенствующие высоты вокруг Порт Стэнли, и главное было, чтобы битва не перешла в его жилые кварталы. Было крайне важным и желательным заставить генерала Менендеса капитулировать еще до того как начнется подобная битва.

Хотя аргентинским штабным офицерам, капитаном Мельбурном Хасси, не было предоставлено никаких гарантий, мы договорились, что между двумя штаб-квартирами будет" открыта прямая переговорная линия. И каждый раз, когда только дела аргентинцев становились все более безнадежными, наша связь с ними по этой линии могла только добавить психологического давления». Однако, предлагая аргентинцам «пряник», Роуз «втайне» применял и «кнут», по-прежнему посылая свои патрули в разведку.

«Патруль из «Эскадрона О» сумел попасть на Сил Пойнт, просочившись сквозь неприятельские линии. Они сумели привлечь огонь артиллерии на арьергардные позиции аргентинцев. Потери противника были столь велики, что 14 июня, когда аргентинцы поспешно покидали свои позиции, патруль САС самовольно приказал прекратить артиллерийский обстрел позиций отступающего противника». В одиннадцать часов того же дня штаб-квартира генерала Менендеса связалась по прямой линии с Роузом и предложила начать переговоры о прекращении огня.

Роуз сел в вертолет вместе с говорящим по-испански морским пехотинцем, капитаном Родом Беллом, одновременно служившим в САС переводчиком. Вскоре вертолет приблизился к зданию школы, где располагался аргентинский штаб. Скупым жестом салюта их приветствовал сам генерал Менендес, тот самый, похищение которого Роуз еще недавно планировал.

В течение шести часов переговоров с Менендесом и его штабом Роуз то и дело поглядывал на серебряную статуэтку в переговорной комнате, которая изображала голову предводителя аргентинской военной хунты, генерала Гальтьери, молодцевато сидящего на резвом скакуне. Это был подарок генералу Менендесу от диктатора, преподнесенный в день высадки аргентинских войск на Фолклендах. «Мне эта штука нравится...» — прошептал Роуз своему радисту, и когда переговоры прервались, сасовцы аккуратно слямзили статуэтку, которая и по сию пору украшает (если так только можно выразиться относительно скульптурного изображения диктатора Гальтьери) офицерскую комнату на базе САС в Хиерфорде. Точно так же три вертолета «Августа-109», захваченные у аргентинцев, стали использоваться САС в качестве собственных, пусть и трофейных, аэросредств...

Из санитарной палатки неподалеку от Маунт Кент, пока еще перестрелки с аргентинцами, Босвелл вдруг увидел неуклюжую фигуру в камуфляже, с лицом, вымазанным маскировочным гримом. Это явно был один из членов его собственного патруля. «Хэлло, Седрик, похоже, ты сегодня настрелял уток?» «Да, парочку», — небрежно отвечал майор Седрик Делфс, присаживаясь и выщелкивая затвор автоматической винтовки, чтобы прочистить его.

Седрик Делфс свои взлеты и падения испытал именно в Фолклендскую кампанию. Он начал неудачно, послав свою команду из скалолазной группы в ненужный и практически неудачный поход на ледник Фортуна на Маунт Труп (на острове Саут Джорджия). Задрав подбородок, он кратко послал куда обычно посылают, инструкторов из Арктической группы морских пехотинцев, который посоветовал ему не начинать эту операцию... А майор Гай Шеридан только пытался рассказать Делфсу о катабатических и атабатических потоках воздуха, и что при ветре скоростью в сто миль в час всякая спецоперация теряет свой спецсмысл...

Но в морской пехоте никто не знал тех словечек, которые помогли бы убедить майора Делфса отменить свою операцию по проникновению в тыл аргентинских сил, и в тот же самый день, когда группа была высажена на 600-метровый ледник, ее почти сразу же пришлось эвакуировать обратно. За полдня неимоверных усилий при температурах от 30 до 40 градусов ниже ноля по Цельсию, двадцать сасовцев сумели продвинуться под налетами штормового ветра всего на 150 метров вверх по склону ледника. Отдыхая из-за отсутствия палаток прямо на ходу, многие засыпали и соскальзывали вниз, в результате чего обмораживались или сильно простужались. Смазка в винтовках у многих замерзла, делая оружие бесполезным, и вертолеты, подлетевшие с встревоженным донельзя Делфсом на борту, забрали альпинистов, двое из которых уже успели разбиться во время бури.

Как оказалось, всего лишь нескольких мин, сброшенных на позиции аргентинцев у Гритвикен, хватило, чтобы убедить их в необходимости капитуляции, и гарнизон из 170 человек поднял белый флаг.

Это было в своем роде многообещающее начало... дальнейших неудач. Но Делфс оставался несгибаемым. Его полупровал на леднике (описанный впоследствии в дневниках Маргарет Тэтчер как самый неприятный для нее момент всей кампании), возможно, был странным образом пережит майором как фатальная рука судьбы... Дело в том, что Делфс верил, будто природа всегда выше человека, и на Маунт Труп его людей одолела именно ее сила и ничто более. Терпимый к самому разнузданному поведению своих людей, Делфс страшно бесился, если кто-то, к примеру, решал срезать веточку цветущего дерева. Он страстно любил природу.

Транспортный самолет «Гермес» доставил Делфса к штабу адмирала Вудворда. На большой карте он показал, что группа из его арктических войск может проникнуть на аэродром на острове Пебл, где базируются аргентинские «Пукары», и разрушить базу. В конце концов Вудворд позволил себя убедить и дал САС пять дней на выполнение этой задачи.

Прежде всего Делфс забросил на остров небольшой десант на каноэ для наблюдения за аэродромом. Подкравшись примерно на два километра к летному полю, капитан Тим Бэлз со своими двумя людьми увидел одиннадцать самолетов в качестве меры предосторожности против воздушной атаки далеко расставленные друг от друга... Поскольку местность была совершенно плоской, без малейшей растительности или холмов, Бэлз решил продвигаться вперед только с наступлением сумерек. Связавшись с частью патруля, оставшегося на берегу у каноэ, командир быстро передал зашифрованное сообщение. Уже на борту «Гермеса» Делфс принял краткую ответную шифровку и стал готовить свой план.

Через четыре дня три вертолета «Си Кинг» с людьми из «Эскадрона В» снялись с авианосца. Сасовцы были вооружены до зубов. Помповые гранатометы заряжены 40-мм гранатами. Кроме того, имелись пулеметы, взрывные заряды и 66-мм ракеты на сменных пусковых установках. Черные силуэты «вертушек» не были различимы на фоне мрачных гор, пока шум винтов не стал слышен аргентинским солдатам на земле. А затем плотный пулеметный огонь залил траншеи противника, когда британские солдаты стали спрыгивать из вертолетов еще до приземления. Несколько стоящих на приколе «Пукаров» сразу вспыхнули.

Третий вертолет приземлился за пределами летного поля, высадив группу огневой поддержки, которая присоединилась к патрулю Бэлза, залегшему там же. Они установили пулеметные и минометные позиции для прикрытия штурмовой группы и отсечения возможного подхода сил подкрепления неприятеля.

Ночное небо неожиданно расцветилось желтым и розовым пламенем, когда взорвались аргентинские склады боеприпасов и топлива. Тогда же сасовцы ринулись размещать подрывные заряды на самолетах, стоявших на летном поле. Они крепили взрывчатку под крыльями машин так же сноровисто и споро, как это делали сорок лет назад люди Стерлинга с самолетами немецкого генерала Роммеля в Северной Африке. Однако аргентинцы нашли в себе силы предпринять контратаку пулеметами и гранатометами, и в результате два солдата САС были ранены.

Штурмовая группа САС начала отход, сосредотачиваясь в конце летного поля, но там неожиданно взорвались мины управляемого действия. Двое сасовцев взлетели в воздух, получив тяжелое сотрясение мозга. Опустился вертолет, чтобы эвакуировать штурмовую группу. Бойцы погрузились окончательно лишь после того как последний остающийся на земле солдат выпустил из гранатомета заряд в наступающих аргентинцев. Отряд САС погрузился на вертолет, оставив позади дымящееся летное поле с одиннадцатью взорванными самолетами. Вся атака заняла около получаса.

Итак, Седрик Делфс провел самую впечатляющую успешную со времен второй мировой войны операцию САС, которая стоила его группе только двух раненых. Так после провала на леднике фортуна он превратил все-таки войну на Фолклендах в свою большую удачу.
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2011, 16:54   #13 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
11. В змеином гнезде

11. В змеином гнезде

«Мы шли всю ночь и даже не знали, где именно мы пересекли границу. Я понял, где нахожусь, только когда поднялся на вершину гребня и увидел в бинокль грузовик «Тойота» с ливийскими номерами, в его кузове сидели парни арабского типа». В последний раз Питер Каксон участвовал в боевых действиях вместе с британским экспедиционным корпусом парашютистов в ледяной Южной Атлантике. Теперь он в составе французского полка парашютистов СКАР 2-ПП Иностранного легиона выполняет сверхсекретную миссию в ливийской пустыне. Бойцы легко вооружены, только 5,56-мм винтовки FA MAS, CAR-15 и гранатометы М203. Лица прикрывают темные очки и колониальные шлемы Иностранного легиона.

В июне 1984 года французские парашютисты потребовались в Чаде для защиты северной границы республики. Угроза исходила со стороны ливийского режима Каддафи. Здесь находились спецсилы США, включая людей из «Дельты», пытавшиеся поднатаскать неописуемо жалких солдатиков президента Чада Хиссена Хабре и обучить их обращению с новыми системами вооружения — «стингерами» — для сбивания ливийских самолетов.

Операция «Манта» была тайно расширена. В нее теперь входило проведение наблюдения и прямых акций против учебных баз террористов, расположенных к северу от 16-й параллели, отделяющей Ливию от Чада. Эти лагеря, по данным, полученным от источников в полку Каксона, использовались палестинскими экстремистами и некоторыми европейскими террористическими организациями. Спутниковая разведка обнаружила строения и военные установки, после чего французская госбезопасность захотела получить результаты наблюдения за этими базами с близкого расстояния. Сотрудникам СКАР даже были показаны фотографии людей, которых им следовало опознать среди террористов.

Легионерам, разделенным на шесть групп наблюдения, были даны инструкции немедленно передавать в центр любую полученную информацию. Такие патрули были разбросаны на «дж пах» вдоль ливийской границы.

К утру группа Каксона из четырех человек примерно полпути от цели решила отдохнуть. Солнце палило нещадно легионеры прервали свое продвижение до наступления ночи. Вы рыв неглубокие траншеи в песке, люди забрались каждый в свою норку и прикрылись от солнца охапками сухих веток и рубашками. Так пролежали до заката. Ночью они возобновили свой марш. Каксон шел метрах в двухстах впереди, неожиданно через очки ночного видения он заметил впереди источник тепла: обрисовались контуры шести зданий за колючей изгородью. Внутри можно было различить передвижения людей. Сверившись с картой, он убедился, что это тот самый лагерь, за которым их послали наблюдать.

До рассвета оставалось всего около часа, когда Каксон со своими людьми, крадучись, вышел на возвышающуюся над местностью позицию, примерно в пятистах метрах от периметра лагеря. Здесь они вырыли норы и засели в них. В шесть часов утра стали доноситься звуки из пробуждающегося лагеря. Двое легионеров начали пристраивать бинокуляры в небольшие просветы в маскировке своих гнезд, а Каксон принялся фотографировать при помощи камеры с 1100-мм телефотолинзами. Радист буквально каждую минуту посылал сообщения о ходе наблюдения.

Разведчики прикинули, что в лагере было человек тридцать—сорок. Когда солнце взошло повыше, стали видны ливийские инструкторы, насколько часовых и обслуживающий персонал. Около двадцати стажеров практиковались в стрельбе — поражали мишени из АКмов с разных положений, после чего перешли к пистолетной стрельбе.

Затем на пустыре, где валялся металлолом и остатки разбитых машин, стажеры приступили к упражнениям по стрельбе из советских противотанковых ракетных гранатометов РПГ-17. После чего инструкторы достали усовершенствованный портативный немецкий снаряд «Армбуст» — аналог американского легкого противотанкового орудия, но с большей поражающей силой, и не дающий вспышки и пламени, представляющий идеальное оружие для террористов в городских операциях. Таким снарядом можно стрелять даже посреди оживленной улицы, и никто не сможет указать, откуда произведен выстрел.

Группа наблюдения доложила о полдюжине машин, включая «лендроверы» и грузовики «тойота», припаркованных в ангаре. Среди шести одноэтажных зданий базы они распознали радиоцентр и штаб-квартиру и такое же бетонное здание, служащее, очевидно, учебным корпусом и жилым блоком, имелись также арсенал и склад.

После того как в девять часов вечера в лагере отключили огни, Каксон подробно исследовал периметр базы с помощью инфракрасного бинокля. Двигающихся часовых замечено не было. Легионеры прикрепили к винтовкам лазерные прицелы, чтобы в случае "прикрыть двух бойцов, которые по песку проползли вперед на двести пятьдесят, пока не достигли линии колючей проси. Выкопав небольшие ямки в песке, они установили специальные-сенсорные приборы мониторинга, позволяющие детально следить за происходящим в лагере, только эти двое вернулись, группа тут же начала заметать следы — закидывать песком траншеи и тщательно подбита оставшийся после себя мусор. Пройдя около километра до первой позиции, они откопали свой груз и баллон с водой, после чего вызвали по радио вертолет. В эту ночь коммандос прошли «ее около десяти километров до условленной точки эвакуации на американском «Блэкхоуке» М-60.

Каксон переговорил с членами других наблюдательных групп. Один патруль сообщил, что наткнулся на практически заброшенный поселок из примерно двадцати зданий, в которых находилась всего горстка ливийцев. Другая четверка легионеров была слегка напугана, увидев около сотни тренирующихся людей в камуфляже перед длинным двухэтажным зданием; они занимались стрельбой и учились методам подрыва начиненных взрывчаткой автомобилей.

В течение двух последующих недель работа СКАР еще больше активизировалась на территории Ливии. Были проведены рейды патрулирования в районы еще двух лагерей, после чего началась подготовка к диверсионным актам против инфраструктурных целей.

Прошло примерно полтора месяца с того дня, когда Каксон увидел, что в ливийском лагере огни гасят примерно в девять-десять часов вечера. И двое часовых на посту поначалу не обратили особого внимания на гул приближающихся вертолетов, чьи силуэты вскоре обозначились в ночном небе. Машины зависли прямо над ними, и прожекторы осветили вздымающийся клубами песок. Вертолеты приземлились внутри периметра. Трудно сказать, успели ли выстрелить часовые, но их пост смели залпом из гранатомета и изрешетили пулеметным огнем.

Из каждого вертолета выскочили по двенадцать человек и Друг за другом побежали к зданиям. Один отряд сразу направился к штаб-квартире и радиоцентру. Машины были расстреляны из гранатометов, а группа из четырех человек ворвалась в здание. Другие двенадцать окружили жилой блок, обстреляли его из гранатометов и пулеметов, ворвались внутрь и добили оставшихся в живых террористов. Трупы были аккуратно пересчитаны и засняты на видеокамеру с близкого расстояния для последующей идентификации.

С сойо" ШТУРМОВОИ группы погрузилась в вертолет, прихватив й!!!1 сохРанившееся радиооборудование, после чего в здании и штаб-квартире грохнули взрывы заложенных Следующими взлетели на воздух арсенал и склад. Остальные члены штурмовой группы вернулась к вертолету, и оба «Блэкхоука» набрали высоту, а снаружи периметра поднялась третья машина с группой прикрытия.

В штаб-квартире 2-ПП в столице Чада Нджамене Каксон внимательно изучил английскую рацию «Плеси» оказавшуюся среди захваченного в лагере оборудования.

Каксон утверждает, что в составе этой группы были члены Иностранного легиона, хотя их спецгруппа действовала вне подчинения 2-ПП. У Каксона также сложилось впечатление, что в действиях принимали участие американские вертолеты и частично силы «Дельты».

В апреле 1986 года американские бомбардировщики F-111, поднявшиеся в воздух с аэродрома в Британии, нанесли воздушный удар по штаб-квартире полковника Каддафи и лагерям террористов в окрестностях Триполи. И хотя Франция заявила о своем неучастии в этой акции, информированные источники утверждают, что французские спецоперативники со своей стороны предоставили разведданные, необходимые для авианалета.

В 1981 году командир 2-ПП, полковник Жорж Грилло был назначен руководителем подразделения французской госбезопасности — 29-й службой активных действий (29-СА), входящей во французскую военную разведку. Задачей Грилло было усовершенствование антитеррористических элементов в 29-СА. «Он набрал достаточно офицеров из 2-ПП, которых провел через трехмесячный интенсивный курс на базе в Аспретто», — вспоминает высокопоставленный чиновник французской разведки. Дальнейшие тренировки проходили в Центре учений резервистов-парашютистов в Керкоте. Кроме того, в 29-СА были набраны люди из других французских парашютных частей и морских подразделений. «Потребовалось шесть-семь месяцев, чтобы достичь боеспособности в борьбе с террористами». Специализируясь в технике ближнего боя с применением автоматов и пистолетов, сотрудники 29-СА одновременно изучали все аспекты воздушно-десантных операций, сбора сведений, тайного сообщения, потайных методов ведения разведки и наблюдения, диверсий и подрывной работы.

«Мы отбирали людей на индивидуальной основе, — рассказывает источник из французской разведки. — Пристально изучали воинские успехи человека, чтобы оценить его смелость, наличие воображения, смекалки, умение работать в изоляции и тайно». И хотя за период тренинга около 50—60 процентов отобранных отсеивались, численность 29-СА достигла 150 человек, которые переместились на постоянную тренировочную базу в Фор Нюси, откуда должны были набираться небольшие группы для выполнения конкретных заданий по всему миру. Часто такая оперативная группа состояла из двух сотрудников.

Если инструкторы из американских сил «Дельта» и «зеленые береты» обучали афганских моджахеддинов борьбе против советских войск на базах в Пакистане, французские группы из 29-СА работали с участниками сопротивления непосредственно в Афганистане. 7 июля 1988 года ТАСС сообщило о гибели двух французских военных советников в составе группы моджахеддинов, попавших в засаду, устроенную советским спецназом. «Основная задача инструкторов состояла в обучении афганцев тактике ближнего боя с использованием французских, израильских и советских автоматов, чтобы осуществить засады и налеты против советского командного состава», — говорит источник.

Среди прочих многочисленных операций 29-СА — срыв проливийского переворота в Центрально-Африканской Республике, где французские оперативники, охранявшие президента Калингу, смогли заблаговременно узнать о готовящемся мятеже в 1982 году. Получив подкрепление из шести человек, группа 29-СА организовала местную сеть сопротивления и в ночь намеченного переворота захватила телерадиоцентр и несколько других ключевых зданий столицы. После короткого боя, в котором погибли восемь мятежников, восстание было успешно подавлено в зародыше.

Кроме того, 29-СА проводила важные операции в Ливане, где миссия интенсивной слежки достигла своей кульминации, когда были застрелены террористы, виновные в убийстве французского посла в Бейруте Луи Деламера в сентябре 1981 года. Проникнув в Бейрут, каждый по отдельности, через города Европы и Ближнего Востока, около двадцати оперативников 29-СА разделились на «команду общих сведений», «команду сбора информации» и «команду действия» и приступили к работе в «змеином гнезде» — в перепаханной войной стране, где переплелись интересы различных военных формирований.

Существовали признаки, указывающие на «сирийский» след этого убийства, так что, по словам члена «команды общих сведений», «мы стали обращать внимание на молодых арабов-мусульман, которые были изгнаны или были неудовлетворены какой-либо просирийской террористической организацией, действующей в Ливане. Таким образом мы могли внедрить своих агентов в некоторые группы и манипулировать ими». Бейрутские штаб-квартиры и тренировочные лагеря командующих Народным Фронтом Освобождения Палестины — Абу Нидаля и Ахмеда Джибрила, известных своими связями с Сирией, были под постоянным наблюдением. Один из французских наблюдательных постов, расположенных вблизи от лагеря террористов, был внезапно обстрелян из пулеметов. Оба разведчика получили ранения, причем один из них настолько серьезное, что его пришлось срочно эвакуировать из Ливана.

Восьмимесячное наблюдение привело французские спецслужбы в маленький городок посреди ливанской долины Бекаа, где за создать Народный Фронт Освобождения Палестины, сирийский ударный отряд, предназначенный торпедировать компромиссную линию в палестинском руководстве и выполнять силовые акции в пользу режима Ассада.

Рафаат Ассад использовал свою сеть также для ведения международной преступной деятельности, начиная от торговли наркотиками и заканчивая рынком краденных роскошных автомобилей. Разведка 29-СА в Ливане обнаружила возросшую активность его людей по выращиванию опийного мака и гашиша в долине Бекаа. Готовую продукцию вывозили на сирийских армейских грузовиках в Бейрут, где в подпольных цехах оперативниками Ассада производилась очистка героина, который затем переправляли в Европу.

...Несколько беспомощно оглянувшись вокруг, Миттеран посоветовал Мариону переговорить с Рафаатом Ассадом. Сириец часто приезжал во Францию для лечения глаза. В одну из таких своих поездок он согласился встретиться с Марионом. Опасаясь внезапного ареста, Ассад настоял, чтобы Марион явился на встречу один, без телохранителей и оружия. Свидание должно было состояться на вилле саудовского принца Абдаллы в пятидесяти километрах от Парижа.

Демонстрируя свою силу, Марион приказал команде 29-СА осуществить нападение на главаря сирийской террористической сети в Испании, работающего под прикрытием в качестве дипломата: так чтобы «стрелять в него, но не ранить». Когда утром 17 апреля 1982 года «сирийский атташе по культуре» Хассан Дайюб вышел из своей мадридской резиденции и направился к «мерседесу» с сидевшим за рулем шофером, его остановил щелчок пули, выпущенной из мощной снайперской винтовки 7,62-мм калибра, выбившей кратер в бетонной стене за ним.

Через несколько дней, когда жесткий, но учтивый шеф французской госбезопасности подъехал к воротам виллы, он увидел десятки телохранителей Ассада, расставленных на постах по всей территории. Но и бывший пилот французских ВВС позаботился окружить резиденцию принца Абдаллы кольцом из сотрудников 29-СА.

Ассад принял гостя в зале роскошного особняка; объяснялся он на безупречном французском и сразу же пригласил гостя в кабинет — поговорить о деле.

В ходе их двухчасовой беседы Ассад неуклонно отвергал все обвинения в причастности к терроризму, утверждая, что его оклеветали. Наконец Марион сообщил ему, что выяснил личности членов его сети. «То, что произошло в Мадриде вчера утром, это всего лишь предупреждение, — заметил он. — То же самое может произойти и с каждым из ваших людей».

Некоторое время глядя в глаза Мариону с непроницаемым выражением лица карточного шулера, Ассад стал предлагать ему в подарок злотые дамасские подносы, но Марион резко его обор пресекая всякие попытки подкупа. Последовали краткие переговоры Ассада с референтом, который сидел между ними, после чего последний заявил, что Ассад согласен прекратить всякую террористическую активность на территории Франции. «Сирия все прекратила, по крайней мере на следующие два года», — говорит шеф французской спецслужбы.

Сразу же после бомбардировок бараков американских морских пехотинцев и французских сил 2-ПП в Ливане, 29-СА сумела быстро раздобыть информацию касательно организации «Исламский Джихад», проводивший эти теракты. В «Исламский Джихад», инструктированный иранскими стражами «исламской революции» и сирийской разведкой вербовались фанатичные ливанцы из «Мусульманского движения Амаль», куда 29-СА также смогла проникнуть. В результате рекогносцировки французская разведка предложила провести тайную акцию против лидеров «Исламского Джихада», однако это предложение было отвергнуто в пользу нанесения прямого авиаудара по штаб-квартире группировки.

Самолеты французского флота, взлетевшие с авианосца «Фош», разбомбили ферму в долине Бекаа, собственность исполнительного комитета «Исламского Джихада», однако в тот момент дом пустовал, и погибли совершенно невинные граждане, живущие по соседству. «Это была обычная военная операция, и о ней прошло предварительное оповещение. Слишком много людей узнали о ней, и поэтому она провалилась», — считает источник во французской разведке. В результате агент, завербованный 29-СА в движении «Амаль», был найден убитым. «Было невероятно сложно убедить наше командование в том, что невозможно вести антитеррористическую борьбу обычными военными методами. Это ведь все равно, что попытаться убить блоху бульдозером».

В Ливан вернулись «морские львы» под командованием Тима Холдена для инструктажа морских пехотинцев по антитеррористическому вооружению и тактике. GIGN организовала специальные снайперские налеты. Но несмотря на обилие риторики на эту тему, авиаудары с воздуха, приведшие к потере одного самолета флота США, президент Рейган не поддержал организацию прямого штурма террористических групп, ответственных за бомбардировку казарм морских пехотинцев. Но с некоторой помощью французской разведки, специальная группа из Пентагона (известная как «Разведывательная поддержка») начала операции по наблюдению и сбору информации в Бейруте, которые навели на некое семейство, замешанное во взрывах. Однако США не предприняло ни прямых, ни, насколько известно, косвенных действий против них.

За несколько последующих лет исламские террористы провели похищения примерно двадцати четырех человек, в основном британцев и американцев. Среди них был и резидент ЦРУ в Бейруте Уильям Бакли, которого истязали и убили; офицер морской пехоты, работавший в миссии ООН, которого нашли повешенным, и британский доверенный по переговорам о возращении заложников Терри Уэйт, которого все-таки освободили после нескольких лет пребывания в заключении. Но несмотря на продолжающееся французское присутствие в Ливане, ни один француз, в результате деятельности 29-СА, не был затронут этой волной похищений.

Спецсилы США сумели выяснить, что большинство заложников содержались в подземных тюремных комплексах, контролируемых «Исламским Джихадом» в долине Бекаа. Член движения «Амаль» Наби Берри, однажды способствовавший освобождению испанского посла, ненадолго захваченного исламскими боевиками, сказал автору, что он лично видел нескольких американских заложников в камерах в долине Бекаа и сообщал о них агентам американской разведки.

«Были предприняты некоторые усилия по определению места нахождения и освобождению заложников в Ливане, — говорит высокопоставленный чиновник их пентагоновской группы по конфликтам низкой интенсивности. — И при этом всерьез принимались во внимания спецоперации, которые доводились до стадии планирования...» Самолеты С-130 ВВС США вылетели на базу НАТО в Средиземноморье вместе в дозаправщиками и вертолетами МН-60 «Блэкхоук» в ходе подготовки рейда на Ливан. Пилоты, сажавшие самолеты на авиабазе Авиано в Италии, вспоминают: «Нас проинструктировали о полетных условиях в Ливане, включая наличие вражеских радаров». Операцию собирались проводить силами «Дельты». Однако затем она была отменена. Рейгановская администрация предпочла провести переговоры с иранцами и сирийцами об освобождении заложников. В конечном счете это закончилось скандалом, из-за чего полковник Оливер Корт и некоторые другие офицеры вынуждены были покинуть Совет национальной безопасности.

В декабре 1983 года, в ходе многонациональных миротворческих усилий в Ливане, французским морским спецсилам пришлось спасать Ясира Арафата, который оказался осажден боевиками из просирийской фракции своего движения. Арафат и другие члены «Аль Фаттах» вынуждены были бежать из Бейрута, атакуемого израильтянами, уже выбившими оттуда основные палестинские формирования. Лидер ООП с несколькими сотнями :своих сторонников перебрался в порт Аль-Мина, где стал оживать эвакуации, которая проводилась под защитой французского лота.

Однако вскоре лагерь Арафата оказался окружен просирийскими палестинскими боевыми группировками, решившими развязать междоусобную войну. Их цель, инспирированная Сирией, заключалась в обладании полным контролем над всем палестинским движением и вытеснении оттуда относительно прозападных элементов, группирующихся вокруг Арафата. При поддержке сирийской артиллерии, они атаковали позиции лидера ООП, когда французские корабли подошли к порту, а к причалу пришвартовалось судно, на которое должен был погрузиться Арафат со своей командой.

Израильские моряки, наблюдавшие за событиями в бинокли, решили, что это прекрасный случай предоставить палестинцам возможность перебить друг друга. Ночью к выходу из гавани пробрались маленькие лодки с израильскими патрулями, которые установили более десятка мин, надежно блокирующих выход в море, чтобы Арафат не мог покинуть Аль-Мина. Если корабль потонет, в этом, естественно, будут обвинены сирийцы, а осадившие лагерь палестинские боевики наверняка добьют спасшихся арафатовцев.

Однако за минерской операцией израильтян пристально наблюдала французская «Коммандо Юбер» из морского флота, которая тайно высадилась и заняла скрытные позиции в районе выхода их бухты. В свои мощные приборы ночного видения они точно отметили места установки мин и немедленно передали информацию по рации в штаб флота. На следующий день рано утром в бухту были сброшены с вертолета водолазы, которые выявили под водой мины, прикрепили к ним детонаторную взрывчатку и уничтожили их. После этого корабль с Арафатом благополучно вышел из бухты и прибыл в Тунис, откуда Арафат и повел с Израилем переговоры о мире.
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2011, 17:56   #14 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
12. «Девятый вал»

12. «Девятый вал»

«Все, что интересовало Шварцкопфа — это танки и еще раз танки», — вспоминает офицер САС, прошедший войну в Заливе. Генерал сэр Питер Делабилье, бывший командир САС, которому уже после отставки предложили возглавить британский экспедиционный корпус, соглашается, что «перевес западных сил в высокотехнологичных боевых средствах и в воздухе поначалу казался таким колоссальным, что не оставалось места для проведения сколько-нибудь полезных операций спецсилами». Когда главы «Команды 6» «морских львов», «Дельты» и САС пришли к Шварцкопфу с предложениями организовать рейды в глубь позиций противника, им было прямо сказано, что в их услугах не нуждаются. Шварцкопф не отводил спецсилам заметной роли в освобождении Кувейта.

«Шварцкопф всегда видел в спецсилах что-то невоенное», — говорит Боб Маунтел, бывший командир 5-й группы спецсил армии США, вспоминая свои споры с «Медведем» (так называли Шварцкопфа) еще во время их учебы в академии генштаба. Предубеждение Шварцкопфа против спецсил подкреплялось опытом вторжения США на Гренаду, когда американские новосозданные спецподразделения показали себя не лучшим образом. Он видел «Дельту», вертолеты которой были разнесены в клочья кубинскими ПВО, «морских львов», тонущих на пути к стратегической цели, а «Команду 6» так вообще пришлось вызволять из окружения с помощью морских пехотинцев.

Понятное дело, что Шварцкопф не желал видеть «морских львов» на «своем» театре военных действий, и когда узнал, что «Команда 1» «морских львов» плывет на военном корабле в Залив, немедленно отдал распоряжение ни в коем случае не позволять этим самым «морским котикам» сходить на берег. Он, видимо, не знал, что группа «морских львов» уже сброшена с вертолетов «Пэйвлоу» в Саудовскую пустыню у границы с Кувейтом, и уже в начале августа, когда иракские дивизии, похоже, стали массировано двигаться к югу, создала двойную линию скрытых наблюдательных позиций. «"Морские львы" высматривали слабые точки у иракцев, для последующего проведения операций в их тылу, — вспоминает полковник Глинн Хэйл из 82-й воздушно-десантной дивизии. — Запасы воды были ограничены, что вынуждало их спешить, и когда мы прибыли с инспекцией, они уже успели определить цели для своих диверсионных действий».

Вскоре американские спецсилы занялись укреплением хилых армий арабских союзников США по коалиции. «Арабов надо было натаскивать в таких тактических методах ведения боя, о которых они не имели ни малейшего представления, — говорит лейтенант Майк Райли из "морских львов". — В военных лагерях саудовцев у линии фронта царила курортная атмосфера. Никаких мер безопасности. Хотя у иракской армии явно имелось химическое и бактериологическое оружие, у саудовцев не было ни соответствующей экипировки, ни навыков. Если бы иракцы рванули в Саудовскую Аравию, вся наша операция с треском бы провалилась».

Некоторые знания арабского языка сотрудниками 5-й спецгруппы, которую целенаправленно готовили к операциям на Ближнем Востоке, оказалось крайне полезным для инструкторской работы и связи между арабами и союзными войсками, так что вскоре Шварцкопф согласился устроить специальную штаб-квартиру спецсил в Дахране под командованием Джесси Джонсона.

В конце октября замкомандующего двумя батальонами 5-ой спецгруппы подполковник Бойд Парсонс провел заседание совместно с египетскими старшими офицерами в палатке военного лагеря саудовцев, неподалеку от пустынной границы с Ираком. «Зеленые береты» предложили план тренировок и учений, куда входило десантирование группы с вертолетов, ведение боевых действий в условиях ядерной, химической и бактериологической атаки, учебная засада с применением ракет «Милан» и противотанковых ракет и последующая эвакуация группы вертолетами.

Во время этих учений перед египетскими коммандос были сброшены дымовые бомбы, имитирующие химические снаряды.

Люди немедленно выстроились в оборонительные порядки, натянули противогазы, резиновые бахилы, перчатки и защитные костюмы, командир связался со штабом, доложил о химической атаке и запросил разрешения обойти зараженную местность. Однако ему, напротив, дали указание изучить загрязненную зону, выяснить тип отравляющих веществ и определить степень поражения. Десять человек медленно двинулись вперед, обходя «марсианские» кратеры от разрывов бомб, а двое исследовали пробы воздуха специальными приборами. Наконец, они измерили показатели загрязнения в зоне, и лейтенант передал сведения по рации. Затем, уже покинув загрязненную территорию, коммандос стянули с себя и закопали «зараженные» противогазы и костюмы. Хотя в последнее время обучение египетских коммандос испытало на себе значительное влияние США, солдаты были одеты в советского типа мундиры, резко контрастировавшие с серо-коричневыми камуфляжами американцев. Египтяне были вооружены советскими 7,62-мм автоматами Калашникова и 9-мм пистолетами, также советской разработки. Схожесть египетской экипировки с экипировкой иракской армии, также в основном снабжаемой из СССР, могла, по мнению Парсонса, оказаться полезной в условиях действий в глубоком тылу противника.

«Зеленые береты» восседали, скрестив ноги, у Т-образного стола на базе коммандос к северу от города Хафр-аль-Батин, с наслаждением поедая шашлык из молодого барашка. Случай был знатный — приехал командующий египетскими силами в Саудовской Аравии, генерал Мухаммед Али Белал. Сам «по происхождению» коммандос, Белал носил на груди почетный крест за взятие Синайской пустыни в ходе «Битвы Йом-Кипура» в 1973 году, когда египетские войска отбросили израильские части от Суэцкого канала. Он не хотел называть иракцев «противником», а предпочитал говорить об «арабских братьях, совершивших агрессию». Белал был в трудном моральном положении — ведь он работал военным советником у Саддама Хусейна во время десятилетней войны с Ираном.

«Американские группы спецсил были во всех арабских армиях на уровне батальона. Вот и приходилось часами сидеть за восточными пиршествами. Мы ели мясо исключительно руками, — вспоминает Парсонс. — И постоянно должны были удостоверяться в том, что арабы с нами заодно и пока что не передумали...» (Единственной армией, отказавшейся принять у себя американских советников, была сирийская, которая по праву считалась среди всех арабских армий сильнейшей).

Одновременно «зеленые береты» обучали арабов различным видам боевых действий коммуникаций и собирали ценную информацию о своих восточных союзниках и об Ираке.

Патрули египетских коммандос перехватывали радиопереговоры на иракских позициях, и хотя до начала военных действий союзниками оставалось еще три месяца, один египетский офицер поведал мне, что уже тогда иракская армия начала разлагаться: «Подразделения, оккупировавшие Кувейт, не имеют в достатке воды, продовольствия и топлива. Их моральное состояние очень скверное». Белал считал, что в случае начала конфликта иракцы вряд ли сумеют продержаться больше нескольких дней и полагал, что у Саддама Хусейна должно хватить здравого смысла подобру-поздорову убрать свои войска из Кувейта, пока не началась бойня.

И действительно, в середине ноября стало казаться, будто дипломатические переговоры начинают давать первые плоды. В качестве жеста доброй воли иракский диктатор даже проявил «гуманность» к тысячам западных заложников, захваченных в плен в Кувейте, позволив гражданским лицам, женщинам и детям вернуться домой в свои страны. Это сняло с САС единственную и почти невозможную задачу, которую планировал для нее генерал Делабилье — спасение заложнихов. «На самом деле ни одна спасательная операция никогда не имела полного успеха, — пишет генерал. — При оперативной поддержке со стороны МИДа и Министерства обороны Британии САС пыталась понять, где именно содержатся заложники. Чтобы добиться какого-то успеха, сасовцам пришлось бы десантироваться с парашютами и на вертолетах и отвезти заложников в безопасную точку в пустыне, откуда можно было бы провести эвакуацию — примерно так же, как американцы пытались вызволить своих заложников из посольства в Тегеране в 1980 году. Но в этом случае я чувствовал, что мы сможем спасти не больше половины из двух тысяч британцев...» Два эскадрона САС и штабные офицеры, прибывшие в Объединенные Арабские Эмираты, были отправлены в отпуск на базу в Хиерфорд, так что люди провели Рождество со своими семьями. Морин Денбери. мать капрала САС, вспоминает, как в один декабрьский денек вышла из кухни в зал их семейного паба и увидела сидящего за столиком своего сына Дэвида, бронзового от загара... А мать, сама не зная того, несла ему заказанную тарелку чипсов и соус карри. Миссис Дебери не видела сына с того момента, как он вылетел на Ближний Восток через пять недель после иракского вгоржения в Кувейт. «Воспоминания о том Рождестве навсегда останутся со мной, — говорит она. — Ведь тогда мы в последний раз видели Дэвида живым...» Когда дипломатические переговоры начали заходить в тупик, и приближался последний срок ультиматума президента Буша для вывода иракских войсх — 15 января, — генерал Шварцкопф постепенно стал осознавать, что и спецсилы могут пригодиться для достижения некоторых важных целей.

Прежде всего необходимо было очистить воздушный коридор, ведущий в обход иракских систем раннего оповещения, по коридору союзная авиация сможет летать, незаметно для противника. Эта задача имела две стороны — заставать врасплох цели противника и сократить возможные потери авиации на первых этапах военной операции, что сразу бы дало значительное политическое и моральное превосходство над противником.

Секретный рейд 5-й спецгруппы планировался с целью вывода из строя двух радаров раннего оповещения вдоль границы Ирака с Саудовской Аравией. Предполагалось, что небольшая команда американских спецназовцев при поддержке со стороны египетских сил пересечет границу за.рое суток до «Времени "Эйч"», то есть начала операции «Буря в пустыне», и взорвет радарные установки иракцев посредством авиаударов. Но конкретный расчет показал, что спецгруппам надо оказаться в нужных точках с вероятностью в сто процентов в момент времени плюс-минус двадцать минут от назначенного срока, когда в воздух поднимется армада бомбардировщиков для атаки по иракским целям. Оставался слишком маленький временной зазор для незапланированного опоздания спецгруппы — а ведь в пустыне может произойти всякое, а если коммангос подойдут к цели слишком рано, возрастала опасность их выявления противником.

Спецгруппы были оснащены Магелланевской глобальной системой определения координат (МГСОК), позволяющей узнавать расстояния до объекта с точностью до ста метров. Но приборов МГСОК в начале операции в Заливе имелось еще крайне мало, и была слаба спутниковая поддержка, поэтому эти приборы могли работать всего четыре часа в сутки.

Раздраженный такого рода сложностями в проведении миссии, главнокомандующий генерал Шварцкопф уже готов был вообще отменить операцию. Тогда полковник Джесси Джонсон предложил использовать для вторжения вертолеты «Пэйвлоу» с установленными на них МГСОК. Они бы могли с выдвинутой вперед базы взлететь на иракскую территорию, не обнаруженные радарами, и получить все возможности для определения мест базирования радаров противника, причем в строгом соответствии с выработанным временным графиком. Единственное препятствие заключалось в том, что полет вертолетов сопровождается шумом, который может услышать персонал. В таком случае в Багдад поступит немедленный сигнал, который опередит авиаудар, к тогда иракцы могли бы перестроить свои радарные системы так, чтобы прикрыть «слепой» коридор шириной в семь-восемь миль, и, таким образом, обнаруживать самолеты, которые будут пролетать к Багдаду даже на небольшой высоте — 300—400 метров. А это уже обратит результат всей спецоперации в полный нуль.

Сперва Джонсон пытался убедить Шварцкопфа, что два-три вертолета «Пэйвлоу» способны вывести из строя радарные установки непосредственно огнем с воздуха из своих 12,7-мм пулеметов, без высадки наземного десанта. Однако пилоты-вертолетчики, когда их ознакомили с задачей, указали, что «мы можем лететь и выполнить все что угодно, но мы не можем гарантировать, что о нашем налете не будет сообщено в Багдад. А для того чтобы разрушить сразу все антенны и радиостанцию, необходимо столько взрывчатки, и так точно нацеленной, что наши вертолеты не могут ни тащить ее на себе, ни навести...» Тогда капитан Рэнди О'Бойл, офицер спецкоманды ВВС, выдвинул идею вылета «Пэйвлоу» в сопровождении тяжеловооруженных вертолетов «Апач» со снарядами с лазерными прицелами, 70-мм ударными ракетами и 30-мм пушками «Гатлинг», которые смогут по наводке разнести к чертовой матери все радиопередающее оборудование радарных установок.

Используя электронные системы, два «Пэйвлоу» произвели пробные полеты во главе эскадрильи из восьми «Апачей» из 106-го авиабатальона и 101-й воздушно-десантной дивизии. Подлетая ночью на высоте менее тридцати метров, «Пэйвлоу» могли бы нанести удары с «Апачей», которые бы летели на расстоянии до двенадцати километров позади; с этой дистанции тяжеловооруженные «Апачи» с применением инфракрасных прицелов могли бы выпустить ракеты по целям с абсолютной точностью.

После тренировки в Саудовской пустыне, в ходе которой было выстреляно девять управляемых лазером снарядов (каждый — стоимостью в миллион долларов!), экипажи «Пэйвлоу» и «Апачей» удостоверились, что способны хорошо взаимодействовать в ходе запланированной миссии.

«Ну-с, посвятите меня в ваши дела», — говорил Шварцкопф с несколько подозрительным выражением на лице, сидя в кабинете Министерства авиации Саудовской Аравии... Два офицера ВВС США развернули перед ним на роскошном восточном ковре карту операции и дали подробные разъяснения. Через двадцать минут доклада Шварцкопф пробормотал «угу-угу», поднялся и пошел к своему письменному столу, приказав Джонсону идти следом. В ходе последовавшей получасовой приватной беседы Шварцкопф заявил, что ему надо получить стопроцентную гарантию успеха операции. Джонсон дал такую гарантию.

Ровно в половине десятого вечера 16 января 1991 года два экипажа вертолетов «Пэйвлоу» получили последние инструкции. Еще неделю назад они ознакомились с подробным планом операции, узнали координаты иракских радаров и другую полную информацию по заданию, а также провели генеральную репетицию вместе с «Апачами» 11 января.

Все вертолеты были готовы к взлету из Эль-Джуфа в ноль часов пятьдесят пять минут. «Время "Энч"» для начала военных действий назначалось на три часа ночи, и значит, вертолеты должны были разбомбить радарные установки в 2.38. Воздушные операции во время войны в Заливе были расписаны до минуты.

«Господи, только не дай мне навернуться, — говорил про себя командир Майк Кингсли, пристегиваясь к креслу и начиная проверку приборов. На мгновение он испытал ужас, когда вдруг отключилось электропитание полетного выравнивателя и спутниковой системы. Однако через пять секунд оно восстановилось.

Подполковник Ричард Камер, который лично обговаривал со Щварцкопфом детали операции и теперь летел как второй пилот «Пэйвлоу», вспоминает, как в душе мучительно перебирал множество неразрешимых вопросов. Знают ли иракцы о нашем налете? Есть ли слабые места в системе их безопасности? Спутниковая разведка показала, что защищены радарные установки только пулеметами. Но ведь там могут быть и теплонаводящие ракеты, спрятанные, например, в лагере бедуинов неподалеку, который тоже был сфотографирован разведчиками. В десяти минутах полета на реактивном самолете располагалась иракская авиабаза. Будут ли их преследовать самолеты? «Если они ожидают нашей миссии, то за пять минут все небо тут будет забито их истребителями...» Крылатые ракеты, выпущенные с большой дистанции с бомбардировщиков В-52 и «Томагавки», выпущенные с кораблей флота США, находились уже на пути к своим целям в Ираке, когда два вертолета «Пэйвлоу» первыми оказались в воздушном пространстве Ирака. Пилоты вели машины на высоте приблизительно двадцать пять метров над землей, что примерно на тридцать метров ниже минимального уровня определения радарами с земли. Посредством своих инфракрасных радаров пилоты высматривали цели. Они углубились уже на дюжину километров на территорию Ирака, когда летчики выявили впереди тепловые источники радарной установки, которая размещалась на бархане высотой около шестидесяти метров, то есть выше уровня их полета. За десять километров до цели пилоты «Пэйвлоу» включили инфракрасный излучатель, луч которого был принят на четырех «Апачах», следующих в двух километрах позади. Затем хвостовые стрелки «Пэйвлоу» сбросили вниз пучки люминесцентных «трубочек», которые обозначали бы для «Апачей» точку, в которой надо производить пуск ракет «Хеллфайр» («Адское пламя»).

«Пэйвлоу» разлетелись в стороны, как бы охватывая цель с двух сторон, и через некоторое время пустыня вокруг них озарилась яркими взрывами восьми «Хеллфайров». «Для тех, кто находился там, на земле, должно было казаться, что твердь под ними проваливается в тартарары, — говорит Камер. — Они, вероятно, даже не успели понять, что взорвалось.,.» Ведь с погашенными бортовыми огнями «Апачи». были невидимы с большого расстояния.

Сразу же после пуска ракет, «Апачи» включили огня, чтобы избежать возможных столкновений в воздухе, набрали скорость и пошли ввысь, чтобы пролететь над полыхающей радарной установкой и добить ее 70-мм ракетами и 30-мм пушками. Убедившись, что весь персонал станции уничтожен, и там не остается ни единой пригодной радиоантенны, вертолеты сделали еще несколько виражей над разрушенной станцией. Через семь минут после пуска «Хэллфайров» полковник Джонсон в своей рубке в Эр-Рияде получил по прямой радиосвязи подтверждение от Камера, что задание выполнено.

Но вот со вторым «Пэйвлоу» связь было установить невозможно, поскольку его экипаж был слишком занят обманным маневром, уходя от преследующего его самолета СА-7 советского производства. Неожиданно из скрытых позиций иракцев в бедуинском лагере в нескольких километрах от радарной установки взлетели пущенные с плеча ракеты с теплонаведением. Инфракрасные противоракетные излучатели «Пэйвлоу» сумели обмануть детекторы ракет, и уже через несколько минут пилот вертолета вышел на связь.

Пересекая воздушную границу Саудовской Аравии, экипажи вертолетов могли слышать сверху жуткий гул огромной воздушной армады союзников, летящей тремястами метрами выше по проложенному вертолетами воздушному коридору. Подполковник Уивер, «старший по базе» в Эль-Джуфе, называет это «самой безупречной атакой в истории». Он первым встречал вертолеты, садящиеся на поле после выполнения миссии. «Ребята вернулись с сияющими глазами», — рассказывает он. «Господи Боже, вам нужно было видеть эту картину!» — наперебой кричали пилоты.

Из трех тысяч единиц ВВС союзников, пролетевших в ту ночь над Кувейтом и Ираком, было сбито всего две: «Томкат» F-18 флота США и итальянский ракетный истребитель из того эскадрона ВВС, который Италия прислала в качестве единственного участника во всей операции «Буря в пустыне». Не будучи ни американцем, ни британцем, захваченный в плен пилот-итальянец не мог принести режиму Саддама Хусейна даже пропагандистской выгоды.

Пока «Пэйвлоу» и «Апачи» разогревали моторы на аэродроме в Эль-Джуфе, генерал-лейтенант Питер Делабилье прошел в офис министра авиации Саудовской Аравии принца Халида, верховного командующего всеми саудовскими силами данной операции. Второй человек Саудовского королевства выглядел очень озабоченным, и после краткого обмена любезностями стал просить Делабилье оказать давление на правительство с целью не допустить включения в войну Израиля. «Это будет ужасно, если Израиль вступит в боевые действия! Это расколет весь наш альянс! Произойдет просто катастрофа!» — говорил Халид.

Саддам Хусейн прекрасно знал, что его армия в военном отношении не сможет добиться превосходства на союзниками. Но он надеялся, что Ирак сможет добыть политическую победу с помощью методов, доведенных до открытого терроризма, с кото204 рым Хусейн был отлично знаком. Его ракеты среднего радиуса действия «Скад» должны были нанести удар по главным городам Израиля с пусковых установок на западе Ирака, тем самым провоцируя Израиль на ответный воздушный удар или даже вторжение на иракскую территорию; в этом случае сбылись бы худшие прогнозы принца Халида. Педантично рассчитанные на компьютерах военные планы Шварцкопфа испытают попросту «короткое замыкание», когда в них вмешается «главный электрик» правящей партии Ирака Баас. Хусейн прекрасно знал роль человеческого психологического фактора в вооруженных конфликтах — еще с того самого дня, когда им был убит последний иракский монарх.

Делабилье последовательно давил на Шварцкопфа с целью одобрения планов проведения долговременного внедрения миссии САС на иракскую территорию. Бывший командир САС вместе с некоторыми чинами из Пентагона был убежден, что с учетом беспощадности и непредсказуемости Саддама Хусейна, необходимо проведение разведки и прямых ударов по стратегическим пунктам Ирака, таким, как установки «Скад» и места хранения химического и бактериологического оружия. Орудия С-5 производства ЮАР для стрельбы химическими и бактериологическими зарядами, находящиеся на вооружении Ирака, практически не отличались от обычной артиллерии на снимках воздушной разведки. САС сумела заполучить одно орудие С-5 и изучить его действие и отличительные особенности.

Шварцкопф считал неточные и неуклюжие ракеты «Скад» малозначительным, с военной точки зрения, оружием и был убежден, что с этой угрозой легко можно покончить ударами с воздуха. А в ответ на угрозу Саддама Хусейна применить химическое или бактериологическое оружие он отвечал угрозой применения ядерного... Подобного рода заявления делались в преддверии операции многими западными политиками. Однако по мере приближения 15 января становилось ясно, что эти угрозы Запада не произвели на Саддама особого впечатления; и наконец Шварцкопф согласился ввести части САС в Саудовскую Аравию для возможных операций по поддержке сухопутного вторжения.

29 декабря капрал Дэвид Денбери в последний раз попрощался со своей семьей, поцеловал подругу Кери, счел на мотоцикл и выехал из «Стар Инн» навсегда... Прибыв в Хиерфорд, он присоединился к своему «Эскадрону А», который вместе с «Эскадрона-Ми В и О» в течение следующих двух недель жил на чемоданах, переброшенный на базу королевских ВВС в Брайз Нортон и ожидая погрузки на военно-транспортные самолеты УС-10.

Из Нортона САС вылетела в Саудовскую Аравию на нескольких транспортниках. Сержант Энди Макнаб и «Эскадрона В» так 205 описывает остановку в пропахших бензином ангарах аэропорта Эр-Рияда, куда по прибытии поместили сорок человек сасовцев: «Настроение у всех было бодрым и приподнятым. Полк не собирался так со времен второй мировой. Было хорошо от того, что все мы вместе. Так долго мы работали скрытно, разделенные на маленькие группки, а теперь нам представился шанс действовать в открытую и большим числом. Классическая война в тылу неприятеля — это было именно то, для чего Дэвид Стерлинг основал наш полк полвека назад, и теперь мы словно снова оказались там, откуда все начиналось... — и подумав, Макнаб добавляет. — Правда, мы еще не знали, что нам предстоит делать...» В дни, предшествовавшие воздушному удару союзников, пока американские вертолеты собирались в Аль-Джуфе, САС оставалось с краю. Пока что им не было поручено никаких специфических миссий. В Эр-Рияде командир САС, полковник Дэвид Холмс, регулярно приезжал повидаться с Делабилье и узнать последние новости. Седой генерал часто прогуливался со спокойным, уверенным в себе Холмсом, Они обсуждали возможные миссии в тылу иракцев, рассматриваемые Шварцкопфом, как, например, диверсии против иракских войск по западному флангу британской бронетанковой дивизии. Но американский генерал, действующий строго по плану, все еще не давал команды САС внедриться в Ирак, не желая пока высылать какие-либо сухопутные силы впереди основной группы войск вторжения.

«Но когда на вторую ночь войны иракские «Скады» нанесли первый удар по Тель-Авиву, Эр-Рияду и Дахрану, — вспоминает офицер САС, служивший в Заливе, — всех словно водой холодной окатили». Двенадцать «Скадов» взорвались в одном только Израиле. Немедленно были высланы дезактивационные группы, солдаты которых со счетчиками Гейгера на поясе обследовали предместье Тель-Авива на возможное радионуклидное, химическое или бактериологическое загрязнение. В Израиле очень остро переживали возможность того, что дети гитлеровского Холокоста снова пострадают от «газовых камер», на сей раз доставленных прямо к их дому в смертоносных ракетах.

Израильский министр обороны Моше Арене по телефону запрашивал секретаря Министерства обороны США Дика Чини о кодах распознавания, которые позволили бы израильским штурмовикам F-16, уже разогревающим двигатели на базе у Тель-Авива, пролететь в Ирак и атаковать его, не будучи сбитыми союзной авиацией. Израильские воздушно-десантные подразделения были готовы к проведению спецопераций в западной части Ирака. Ситуация была весьма неприятной, и Шварцкопф был в большом замешательстве, потому что ранее из его штаб-квартиры было сделано заявление, что иракские установки «Скад» нейтрализованы первой волной атаки союзной авиации. Но отчеты 206 об уничтожении «Скадов» не были намеренно искажены. Пилоты не могли знать, что многие из тех установок, которые были идентифицированы как «Скады» по классическим разведывательным снимкам, на самом деле являлись весьма убедительными «муляжами», «пустышками», сделанными в свое время в Восточной Германии и приобретенными Ираком вместе с настоящими «Скалами».

19 января, на первой с начала войны пресс-конференции, Шварцкопф признал, что искать отдельные пусковые установки «Скад» посреди бескрайней пустыни — все равно что искать иголку в стоге сена. Соглашаясь, что развитие событий несколько омрачило его сияющие планы, Шварцкопф заметил: «Здесь есть обязательный для войны туман и дымовая завеса, и картина все еще не вполне ясна».

Чини, так же, как и председатель Комитета объединенных штабов генерал Колин Пауэлл, уже предупреждал Шварцкопфа, чтобы он применил все возможные средства для охоты за «Скадами». «Для отправки САС и «Дельты» в Западный Ирак потребовалось постоянное понукание с самого верха в Министерстве обороны», — вспоминает один пентагоновский чиновник. «Шварцкопфа пришлось убеждать из самого Вашингтона, что нейтрализация «Скадов» больше не является строго военной задачей, а стала уже политической проблемой». Высокопоставленный командир из САС утверждает, что «не будь "Скадов", у САС "на этом театре военных действий" вообще не оказалось бы даже эпизодической роли...» Утром 19 января все три эскадрона САС были подняты из Эр-Рияда на трех самолетах С-130 и вылетели в 1500-километровый бросок на северо-запад в Эль-Джуф. «Транспортные "Геркулесы" с людьми должны были проложить свой маршрут через линии самолетов, летящих на Ирак, — вспоминает Делабилье, — после чего двигаться на малой высоте под контролем американских средств электронного наведения по коридорам, указанным Центром тактического воздушного управления США». В это же время «Дельта» вылетела из Форт-Брагга, в Северной Каролине, чтобы соединиться с САС для проведения совместных операций против установок «Скад», коммуникации и командная сеть которых были разбросаны на протяжении нескольких тысяч квадратных километров пустыни вдоль границы Ирака с Иорданией и Сирией.

«Спецсилы должны были вмешаться намного раньше, — считает полковник Боб Маунтел из 5-й спецгруппы. — Если бы они имели возможность систематически собирать разведывательную и оперативную информацию за линиями обороны противника, то сумели бы выяснить места базирования «Скадов», их коммуникационных линий и систем предупреждения заблаговременно, и в Целом получить глубоко разработанную разведывательную картину западных районов Ирака».

Но когда капрал Дэвид Денбери, ведущий разведчик «Эскадрона А», завел свой мотоцикл и помчался по плоской вымерзшей пустыне к туманному горизонту, одним из первых оперативников ворвавшись в Ирак, то и он, и его сержанты, и командование действовали совершенно вслепую.

По словам высокопоставленного офицера САС, «карты масштаба 1:100000 были самыми подробными нашими путеводителями по огромной зоне операций». Такие карты и были выданы четырем колонным в пол-эскадрона каждая, 20 января пересекавшим иракскую границу на «джипах», снабженных ракетами «Милан», полудюймовыми пулеметами и 40-мм гранатометами. Каждый «джип» вез по тонне всякой экипировки и боеприпасов, и потому мог взять не более трех человек. «В сущности, у нас не было никаких точных сведений об иракских ракетных силах, — говорит источник из САС, с базы в Алъ-Джуфе. — Ни имен или фотографий командиров, ни описания их частей. Мы обладали только приблизительными координатами районов размещения «Скалов», которые условно были обозначены как Н1, Ш и НЗ. И до самого конца нас не оставляло ощущение, что мы все-таки ищем иголку в стоге сена».
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2011, 17:59   #15 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
13. Запретная зона

13. Запретная зона

Несколько небольших групп спецподразделений были заброшены далеко в глубь иракской территории для проведения скрытой разведки и диверсий. Одной из их основных целей являлись линии подземных стратегических коммуникаций, идущие от Багдада на восток и на запад. Эти линии, состоящие из стекловолоконных кабелей, и поэтому неуязвимые для воздушных бомбежек или электронного прослушивания, после того как остальные виды коммуникаций были серьезно повреждены, могли позволить Саддаму Хусейну сохранить контроль за батареями «Скадов» в Западном Ираке и элитными гвардейскими частями, обслуживающими позиции химического оружия немного севернее границы с Кувейтом.

Патруль из восьми человек под кодовым названием «Два-Зеро» во главе с сержантом Энди Макнабом получил приказ уничтожить западный отрезок коммуникаций, в связи с чем принял следующее решение: они будут заброшены на иракскую территорию на вертолетах, а затем высадятся и станут действовать на земле, поскольку ехать на «джипах» за 180 километров по пустыне в зоне военных действий — слишком далеко. Примерно на таком расстоянии располагалась искомая линия в районе Главного пути снабжения (ГПС), за которым они также станут наблюдать. «Мы разработали план, согласно которому заряды закладываются в четырех, пяти или шести точках вдоль кабеля, причем все бомбы будут запрограммированы на взрыв в разное 208 время, в течение нескольких дней. Мы заложим все бомбы за ОДНУ ночь а ОДНУ взорвем наутро. Вероятно, с первым взрывом придется переждать еще одну ночь, пока они будут пробовать соединиться, а потом, наконец, надумают послать команду ремонтников. Наверное, нам имело смысл и этих людей вывести из игры, чтобы следующие починки им было бы уже не так просто сделать — без квалифицированных специалистов. Для этого наш оперативник Марк выдвинул идею закладывания где-нибудь неподалеку от основной еще и небольшой мины «Элси», которая срабатывает по мере приближения человека. Когда солдат наступает на нее, мина взрывается».

Повредить восточную ветвь линии коммуникаций было поручено коммандос из СЛС, которые действовали в составе британского флотского экспедиционного корпуса в Заливе. Группа из СЛС в сопровождении офицера ВВС США вылетела в Ирак на двух вертолетах «Чайнук», на высоте всего метров пятнадцати— двадцати, сумев по пути пролететь прямо над головами иракского военного конвоя. «Первый грузовик ехал с включенными фарами, семь машин вслед за ним шли без света. Они могли слышать нас, но не могли увидеть, потому что наши вертолеты были выкрашены в черный». Машина села в тридцати пяти километрах дальше к северу, у дороги Багдад—Басра, примерно в пятидесяти километрах от иракской столицы, утром 23 января, когда было еще совсем темно. «Мы видели, как летят к Багдаду и возвращаются наши самолеты. Мы видели трассирующий огонь, который вели по ним обороняющие город иракцы...» Вертолеты стояли на земле с работающими моторами, но с отключенным приводом, чтобы звук вращающихся лопастей не привлекал внимания, и ожидали возвращения с задания диверсионной группы, с целью их немедленной эвакуации. Коммандос СЛС подбежали метров на пятьдесят к дороге, где рассредоточились попарно; при них были электронные детекторы для поиска места прохождения кабеля. Одновременно американский сержант настроил три рации на частоты истребителей, круживших на большой высоте, для вызова в случае необходимости огневой поддержки с воздуха.

Найдя стекловолоконный кабель за полчаса, коммандос с помощью пневматических мини-отбойников вырыли несколько ям. Неожиданно над ними сверкнули пунктирные линии трассирующих пуль, выпущенных с иракского пункта ПВО в пяти километрах отсюда. Сержант Джоунс на всякий случай сигнализировал об этом истребителям, но случайный огонь иракцев прекратился так же внезапно, как и начался, так что огневой поддержки не потребовалось.

В течение следующего часа коммандос СЛС закончили свою работу. Обнажив кабель, они отрезали кусок спутанных волокон Для анализа и заложили в вырытые ямы взрывчатку. Уже занимался рассвет, когда «Чайнуки» с коммандос благополучно вылетели назад и шли над гладью Персидского залива. Далеко позади прогремело несколько взрывов, именно они вывели из строя больше километра секретных коммуникаций Саддама Хусейна. Наземный указатель с обозначением места прохождения кабеля, прихваченный с собой командиром СЛС, был передан генералу Шварцкопфу в качестве сувенира.

Диверсионные удары по другим уязвимым объектам Ирака были нанесены и спецсилами США. Один из налетов был нацелен на коммуникационный узел у самой границы Ирака с Иорданией, по нему передавалась важная информация между Багдадом и Амманом. Правительство Саудовской Аравии подозревало, что остающаяся нейтральной Иордания передает в Ирак сведения об американских истребителях, взлетающих с авианосцев в Красном море.

Через несколько минут после того как «хирургический» удар американских F-15 нейтрализовал систему ПВО установки связи, вертолеты «Пэйвлоу» в сопровождении «Кобр» приземлились рядом с установкой. Пока «Кобры» поливали сверху огнем стрелковые позиции иракцев, «Пэйвлоу» со взводом рейнджеров опустились на землю всего в пяти-шести метрах от командного бункера. Рейнджеры, вооруженные автоматами МР-5 и винтовками М-16, в очках ночного видения, выскочили из вертолетов и взрывчаткой вышибли двери бункера. Сдавшиеся иракцы были уложены на пол и быстро допрошены. В то же время специалисты «Дельты» вскрыли компьютеры, сняли информацию и вывели из строя оборудование. Как только были собраны ценные документы и предметы для анализа разведки, диверсионная группа погрузилась обратно на вертолеты и исчезла в ночи.

Земные дела «Дельты» не всегда шли так успешно, и однажды восемь ее наблюдательных пунктов были вынуждены вступить в бой, продолжавшийся целых восемь чесов. В другом случае, напоминающем сцену из вьетнамской войны, патруль «дельтовцев» был поспешно поднят на борт «Блэкхоука» под огнем окруживших их иракцев. Пулеметчик вертолета выпустил несколько тысяч патронов, отбрасывая иракцев от группы из шести коммандос на расстояние, позволившее бы эвакуировать людей. При другой эвакуации во время боя сержант «Дельты» был поднят на борт «вертушки», изрешеченный пулями «как сито», но после интенсивной хирургии в госпитале сумел выжить.

«В одном деле я потерял двадцать три человека», — говорит офицер САС, воевавший в Заливе. О больших потерях говорит и полковник Парсонс. «Из двенадцати американских спецгрупп, засланных в Ирак, большинство попало в чрезвычайные ситуации. И просто чудо, что они вернулись живыми... Там случались просто чудовищные по интенсивности бои...» Вскоре после того как их высадили в 187 милях за линией противника, сержант Макнаб и семь его бойцов из «Два-Зеро» поняли, что поверхность здесь была гораздо более холмистой, чем то, как это выглядело на карте, а вся местность довольно густо населена, в отличие от данной им разведывательной сводки. А командир другого патруля САС, заброшенного миль на пятьдесят южнее позиции Макнаба, увидел, что местность вокруг плоская, как блин, и спрятаться попросту негде. Он немедленно приказал своим людям прыгать обратно в «Чайнук», и они вернулись на базу в Аль-Джуф.

Однако Макнаб со своими людьми остался, и через несколько часов после того как его патруль установил наблюдательный пункт в неглубокой пещере посреди невысоких скал, в поле зрения появились иракские солдаты. Они принялись размещать установку ПВО между наблюдательным пунктом САС и ГПС, всего в пятистах метрах, так что сасовцы могли подробно отслеживать их действия. Коммандос еще не приступили к обнаружению подземного кабеля, когда их неожиданно увидел мальчонка-пастух со стадом коз, искавший пропавшего козленка... «Нет, мы же САС, а не СС», — говорит Макнаб, объясняя, почему они не подстрелили ребенка, который стремглав побежал в сторону батареи иракцев.

Восемь «зеленых беретов» из патруля 5-й спецгруппы «Альфа» столкнулись с аналогичной проблемой, когда были заброшены на 150 миль в глубь иракской территории для наблюдения за передвижениями сил противника по Дороге-7, проходившей от Багдада по долине Евфрата к южноиракскому городу Назария. «Мы получили карту местности, из которой явствовало, что там нет абсолютно ничего, — говорит специалист группы по коммуникациям, сержант Джеймс Везерфорд. — Но в результате нас здорово подвели, потому что мы оказались там чуть ли не посреди города». Когда наутро после вертолетного десантирования коммандос стали вглядываться в светлеющую местность, они с неприятным удивлением обнаружили, что здания, которые были обозначены на их космической фотокарте как «развалины», на самом деле представляли собой вполне нормально населенный сельскохозяйственный поселок. «После рассвета стало ясно, что Поля вокруг нас почти непроходимы, — говорит командир патруля «Альфы» сержант Ричард Балванц. — Там играли дети, женщины собирали хворост, кто-то пас овец и коз. Куда бы вы ни взглянули, повсюду были люди».

Накануне в 23.14 в военном городке короля Халеда оперативная группа «Альфа» погрузилась в два вертолета «Блэкхоук» МН-60. Вскоре огни большого военного комплекса, служившего передовой базой союзных арабских войск, скрылись далеко позади. Коммандос летели в чернильно-темной ночи над пустыней. На маленькой авиабазе вертолеты сели на дозаправку перед долгим полетом в Ирак и поднялись сразу после полуночи.

Еще несколько месяцев назад, при поступлении 5-й группы спецсил в Саудовскую Аравию, Балванц просил своего командира дать разрешение на проведение операций в тылу противника. Все его «акульщики» имели квалификацию подводников и были обучены методам маскировки, воздушного боя и снайперской стрельбе. «На фоне других частей мы казались страшно наглыми и заправскими вояками», — вспоминает Везерфорд.

После начала военных действий, когда им, наконец, поручили первую миссию, восемь человек уединились вместе с пилотами вертолетов и разработали- план до мельчайших деталей, нанесли на карту точку десантирования и маршруты до нее и обратно. Изучив особенности функционирования кишечника каждого члена команды, они рассчитали, сколько именно пластиковых пакетов и презервативов им понадобится для упаковки экскрементов за шесть дней их ожидаемого пребывания в тылу противника. «Мы должны были испражняться в пакеты, а писать в резиновые презервативы. Каждый такой пакетик имел внутри немного лимонного сока, чтобы отбить запах и ускорить разложение», — вспоминает один из бойцов, «Планирование операции в основном было поручено нам самим», — говорит Везерфорд, который самостоятельно раздобыл высокочастотные рации, спутниковые системы связи и аварийные рации PRC-90, а также запасные батарейки для всех членов группы, «чтобы быть уверенным, что в любой момент каждый сможет связаться с остальными». На одного коммандос приходилось килограммов по шестьдесят груза, включая пять галлонов воды. Как только их план был одобрен в штаб-квартире, восьмерку забросили в военный городок короля Халеда, где они прождали неделю в самолетном ангаре, прежде чем получили окончательное «добро».

Вскоре после пересечения границы с Ираком, два вертолета повернули назад, в Саудовскую Аравию, так как выяснилось, что один генерал еще не успел дать своего «высочайшего разрешения». Когда эта формальность была улажена, «Блэкхоуки» дозаправились и снова полетели а Ирак. «Эта дурацкая задержка не только отсрочила выполнение операции на сорок пять минут, — рассказывает Балванц, — но и лишила нас спутникового прикрытия от системы ориентирования. Главный пилот вертолета сообщил мне, что из-за этого он не сможет гарантировать приземление точно в заданной зоне».

При полете на высоте от трех до шести метров одна из машин едва не задела верхушку бархана, однако в последний момент летчик справился с управлением и избежал катастрофы. Пролетая над стадом верблюдов, за шумом вертолетного мотора коммандос могли слышать гортанные крики животного на земле. После выполнение стандартного приема захода на ложную посадку вертолеты наконец приземлились, и восемь человек в натянутых на лица сетках и в маскировочном гриме осторожно 212 вышли оттуда. Одни стояли на часах, пока другие вытаскивали тяжел е оборудование и экипировку. Ручные приборы спутникового ориентирования показывали, что группа находится примерно в полутора километрах к северу от цели. «Вы чувствуете страшное одиночество, когда «вертушки», привезшие вас, взлетают в ночное небо, и вы остаетесь посреди территории противника», — говорит Балванц. Впрочем, сержант Терри Гаррис считает, что это «как будто ты снова оказался на очередном учении. Просто другие мишени».

После краткой задержки и осмотра экипировки, они зарыли высокочастотную рацию в песок и начали свой ночной марш. «Пройти даже одну милю со всем грузом на закорках казалось вечностью», — замечает Балванц. Примерно через километр лидер группы и его заместитель, сержант Чарльз Гопкинс, вооруженные автоматами МР-5 с глушителями, ушли немного вперед для проведения разведки на местности, стальные засели в скрытой позиции с винтовками М-16, а у двоих имелись также гранатометы 203. Как и положено в операциях за линиями противника, у всех коммандос за поясом находились 9-мм пистолеты.

«Мы оказались посреди плоских полей, прорезанных оросительными каналами. Почва здесь превратилась в жижу от застоявшейся воды. Вся наша одежда и обувь сразу намокли. Видимость была отличная, освещенность составляла 71 процент. Мы двигались, где только возможно, по траншеям, канавам и избегали открытых полей. Каналы тут были везде — от двух пядей до двух метров глубиной и по полутора метров в ширину. Вокруг все было спокойно и тихо. Вдалеке, правда, залаяли собаки, но вскоре успокоились».

Балванц решил, что самое лучшее место для укрытия — у ската канала, где почва была мокрой и позволяла быстро вырыть углубление. Одна позиция располагалась в 250 метрах от Дороги-7, а вторая чуть дальше — в 325 метрах. Люди работали, как черти, роя траншеи под укрытия.

Из-за задержки с вылетом из Саудовской Аравии, у патруля было всего четыре часа темноты для завершения своих укрытий, и они не могли успеть вырыть достаточно глубокие ямы. Да и почва в глубине оказалась вовсе не такой мягкой, как они надеялись. «Мы хотели бы вырыть яму глубиной по грудь, но в конечном счете получилось только до талии, потому что уже начало светать».

Во время упражнений в Саудовской пустыне группа «Альфа» училась устраивать укрытия в ямах, натягивая на врытый шест пластиковую пленку, которую сверху присыпали землей, тем самым делая укрытие неотличимым от окружающего песчаного ландшафта. Но такая камуфляжная архитектура не была приспособлена для полей долины Евфрата. Поутру «зеленые береты» обнаружили, что вокруг бродят стада с пастухами. Везерфорд повернулся к Балванцу и процедил сквозь зубы: «Не думаю, что мы сможем сделать дело до следующей ночи, но если и сможем, то лучше нам поискать другое место...» Пока «зеленые береты» наблюдали за передвижением транспорта по Дороге-7, было слышно, как в нескольких метрах от наблюдательного пункта играют детишки — две девочки и мальчик лет восьми-десяти. Похоже, голоса все приближались и, казалось, становились больше похожими на шепот... Это могло означать, что дети заметили наблюдательный пункт. И вдруг одна из девочек заглянула прямо в окошко пункта и столкнулась с биноклем, приложенным к глазам Везерфорда. Она закричала.

Это был именно тот пример, который в качестве отборочного вопроса фигурирует в программе психологической селекции людей для САС. Даже самые крутые ребята не могли с «кирпичной мордой» воспринимать эту ситуацию, дилемму, с которой столкнулись за время войны в Заливе по меньшей мере два патруля спецсил. Убить ребенка — означало стать гадом, монстром, бесчеловечным обрубком, в моральном смысле ничуть не выше противника; а если не устранить угрозу, то вся миссия могла оказаться сорванной. Бо Гритц, герой вьетнамской войны, который однажды очутился перед колонной вьетнамских женщин и детей, устроив засаду в джунглях, говорит так: «Самое скверное в солдатском деле — это отнимать жизнь у людей, которые вовсе не собирались играть в военные игры. Бессмысленная смерть тех, кому не доставалась почесть быть солдатом, не может означать победу для настоящего воина».

«Костржебский, не смей, ведь это дети», — прошептал Везер-форд стоящему рядом «зеленому берету», который потянулся за автоматом. С ним согласился и Балванц, добавив: «Мы же здесь не для того чтобы стрелять в детей...» Девочка убежала прочь. Лидер группы приказал Везерфорду связаться со штабом. Балванц через спутниковую связь передал офицеру на базе в Дах-ране: «Наблюдательный пункт обнаружен, нам нужна аварийная эвакуация».

«Мы сейчас посмотрим тут, что можно сделать, и свяжемся с вами», — отвечал лейтенант из штаба.

В другой яме сержант Терри Гаррис записывал проходящие по дороге автомобили. В стандартной ситуации о количестве и времени прохождения грузовиков по Дороге-7 надо было сообщать каждые шесть часов. Однако в случае, если проезжали установки «Скад» или тяжелая артиллерия, об этом следовало сообщать незамедлительно. «Неожиданно к нам в траншею втиснулся Балванц и сообщил о раскрытии их наблюдательного пункта и об их планах срочной эвакуации». Рюкзаки быстро запаковали вместе с рациями, после чего обе группы «акулыци-ков» встретились в траншее. Это было неплохое укрытие, глубиной по грудь.

Когда «зеленые береты» осторожно отходили метров на триста—четыреста от оставленных позиций, по пояс увязая в глинистой жиже, они видели, что множество крестьян, работавших в поле, ведут себя совершенно спокойно, не обращая на них никакого внимания. Балванц решил, что дети не сумели поднять тревогу, и тогда патрулю лучше переждать в траншее весь остаток дня, наблюдая за дорогой. А ночью они двинутся на север и устроят там новые укрытия. Балванц связался по спутниковой связи со штабом и попросил пока задержать аварийную эвакуацию.

Вокруг мычали коровы и блеяли овцы, иракские крестьянки преспокойно проходили мимо восьмерых грязных до невозможности коммандос, притаившихся в канаве. Прошло три часа, и «Альфа» снова вышла на связь со штабом, доложив, что никакого движения по Дороге-7 не наблюдалось. Примерно в 10.00 Балванц заметил группу гражданских лиц, идущих с северо-востока в направлении их позиции. Люди собрались вокруг двух брошенных укрытий. Старик араб в белой чалме, в сопровождении двух парней, подошел поближе. Один из юношей заприметил в траншее «зеленых беретов» и что-то воскликнул. Старик подошел вплотную и уставился на коммандос. Те нестройно, но вежливо приветствовали старика: «Салям алейкум».

Старец немедленно повернулся спиной к ним и потрусил в сторону деревни, подгоняя впереди себя двух парней и стадо овец. Коммандос переглянулись, а затем уставились на Балван-ца. «Нет, ребята, — сказал он. — Стрелять безоружному человеку в спину — что-то это не к лицу американцу... Я бы не смог так сделать».

«Акулыцики» стали продвигаться дальше на восток по руслу канала, они остановились, когда заметили впереди толпу, с любопытством их рассматривающую. Самое неприятное было то, что среди людей было двое в иракских военных мундирах. «Зеленые береты» повернули назад, но и тут столкнулись с другой группой из примерно тридцати гражданских, шедших прямо на них. Патруль остановился, и когда люди приблизились к ним метров на сто, Балванц, видя, что они невооружены, крикнул: «Кайиф!» — что по-арабски означает «убирайтесь прочь». Он потряс своей винтовкой, и люди отошли подальше, однако толпа зевак все увеличивалась.

Везерфорд включил спутниковую рацию и передал в штаб, что происходит, и тут со стороны деревни грянуло три выстрела. «Это было словно предупреждение». Затем «зеленые береты» увидели группу бедуинов человек в двадцать, вооруженных старинными ружьями. За ними подъехали пара военных двухтонок, автобус и «лендровер», из которых выбрались иракские солдаты количеством примерно в роту. «Нас засекли, — передал Везерфорд по рации. — Бой неизбежен. Нужна немедленная эвакуация и воздушная поддержка».

«Воздушную поддержку мы обеспечим вам прямо сейчас, — небрежно отвечали ему. — И посмотрим, что можно сделать насчет эвакуации».

Раздался треск выстрелов из бедуинских ружей, поблизости просвистели пули, а иракские солдаты с автоматами АК-47 стали тем временем продвигаться вперед, по направлению к американцам. Балванц удерживал своих людей от стрельбы, «пока не получим поддержки с воздуха». Он приказал сложить всю не слишком необходимую экипировку и взорвать ее, чтобы стать более подвижными. «Нам что, на самом деле это больше не понадобится?» — печально спросил Терри Гаррис, глядя на семь рюкзаков с провиантом, теплой одеждой, спальными мешками, шифровальными приборами и прочим... Никто ему не ответил. Везерфорд наложил на эту кучу пластическую взрывчатку М700 и одноминутным запалом и крикнул: «Расходись!» Патруль оставил у себя только оружие, на всех один рюкзак с водой, амуницию и рацию Ь5Т-5. Балванц повел людей дальше по траншее, а Везерфорд прикрывал отход сзади, «чтобы убедиться, что наш хлам пылает вовсю, прежде чем бежать прочь».

«Несколько вооруженных бедуинов ушли далеко на восток с целью окружить нас, — рассказывает Балванц. — На правом фланге маневрировал взвод противника, и то же самое — на левом фланге. Идущие на нас по каналу с запада иракские солдаты подобрались уже метров на сто, когда заложенный нами заряд взорвался».

Стрельба усилилась, и Балванц приказал своим людям отвечать выборочным огнем — по тем, у кого в руках оружие. Вокруг собралось и много штатских — понаблюдать зрелище. Одним выстрелом из М-16 Костржебский снес голову крестьянину, который пытался, пряча в халате винтовку, подкрасться к ним поближе. «Зеленые береты» выпустили из гранатометов в обе стороны, с которых наступали иранцы, по одной 40-мм гранате. Два других заряда были выпущены в солдат, двигающихся по рву. Уничтожив около сорока иракцев и сорвав окружающий маневр противника, «зеленые береты» быстро продвинулись по каналу на триста метров в восточном направлении и остановились у перемычки с другим каналом.

Над их головами свистели пули, а Везерфорд снова стал связываться со штабом по спутниковой рации. «Вы находитесь под обстрелом?» — сухо спрашивал на том конце подполковник. «Да ты же сам можешь услышать, дружище!» — крикнул ему Везерфорд, стреляя из своей винтовки с одной руки — другая была занята рацией. В ответ ему сказали, что воздушной поддержки надо ждать еще минут двадцать.

Выпуская одиночные выстрелы и полуочереди, дабы сэкономить патроны и не допустить лишних жертв среди мирного населения, которое все прибывало поглазеть на «войну», «зеленые береты» продолжали накрывать группы из двух-трех ирак216 ских солдат, все еще стремящихся зайти с флангов. Попадая с противника с расстояния в пятьсот метров, пятеро снайперов «Альфы» не давали ни единому иракцу проскользнуть вперед. Потерпев неудачу в попытках зайти американцам с фланга, солдаты вместе с ополченцами решили начать лобовую атаку. Выкрикивая боевые призывы и стреляя, куда глаза глядят, из своих АК-47, они побежали вперед по вязкому полю, и всего лишь для того, чтобы оказаться в конце концов отброшенными дьявольски точным огнем из винтовок М-16 и гранатометов. В короткую паузу Терри Гаррис закурил сигарету. Везерфорд обернулся, вытащил сигарету изо рта товарища и продолжал стрелять с сигаретой в углу губ... Терри только пожал плечами и закурил еще одну.

Прошло уже полчаса с начала перестрелки. Балванц был очень встревожен, так как, приподняв на секунду голову над краем рва под визжащими пулями, он увидел, что из свернувшего с дороги грузовика выпрыгивают новые иракские солдаты. И именно в этот момент послышался гулкий рев истребителей F-16 над головой. Дух у всех сразу взмыл до небес, но лишь в фигуральном смысле, потому что на практике не удалось связаться по рации с экипажем истребителя. «Мы улавливали, что они повторяют наш пароль, но они не слышали, как мы выкрикиваем в микрофон наши уточненные позиции».

И тут «зеленые береты» неожиданно поняли, что большая антенна, с помощью которой они могли бы связаться с истребителем на ультравысоких частотах, осталась в той куче «ненужного» оборудования, которую они взорвали. Когда самолет проходил прямо над ними, одному коммандос удалось нацелить передатчик спутниковой антенны САТКОМ непосредственно на истребитель, но удалось лишь подтвердить свой пароль, и связь тут же была оборвана снова. Затем F-16 сбросил несколько бомб на линии связи в пяти километрах к югу, и решив, очевидно, что в этом и состояла его миссия, полетел прочь.

Один из снайперов команды, Роберт Дегрофф, достал аварийную рацию, которыми Везерфорд снабдил всех членов группы. По этой рации удалось передать сигнал тревоги на патрульный АВАК, который переадресовал запрос двум другим истребителям, идущим в этом направлении, с приказом поменять частоту приема. Два реактивных самолета выполняли маневр над позициями коммандос именно в тот момент, когда по шоссе подъехал еще один грузовик с иракскими солдатами; теперь они тащили с собой тяжелые пулеметы и минометы. «Это было, как в сказке, когда кавалерия поспевает к пехоте в самый последний момент, — говорит Балванц. — Если бы иракцы нацелили на нас артиллерию, мы не смогли бы больше сдерживать их по периметру...» «Мы скажем тебе, когда ты будешь пролетать над нами», — сказал Дегрофф пилоту F-16. Через пару секунд летчик передал: «Вижу траншею справа по склону». «Старик, это мы! — облегченно подтвердил Дегрофф и стал направлять огонь самолета; «Противник сосредоточен в трехстах метрах к северу от нас».

«Смотри-ка! Бомба разломилась!» — удивленно воскликнул один «зеленый берет», который никогда раньше не видывал кассетных бомб. Из чрева самолета вылетел футляр, на полпути к земле он раскрылся, высыпав из себя небольшие бомбы, покрывшие иракцев, совершавших маневр вокруг позиций коммандос. Земля подпрыгнула от множества синхронных взрывов, уничтоживших сразу целый взвод противника.

Гопкинс налег на край траншеи, глядя на иракцев, устанавливающих минометы. Офицеры уже отдавали приказы о начале обстрела. Он передал по рации наводку для F-16 по линии грузовика. Следующий налет с выбросом града кассетных бомб превратил грузовики, «джипы» и автобусы в пылающие остовы, раскидав людей в разные стороны. Затем Гопкинс увидел пулеметное гнездо и дал ориентировку: «А теперь цель в трехстах-четырехстах метрах к югу от прошлого раза, ударь-ка туда». На сей раз взрыв 800-килограмовой бомбы ухнул посреди поля, оглушив и самих коммандос.

Так, направляя каждый последующий удар по координатам в отношении предыдущего, «Альфа» провела остаток дня. В небе постоянно находились по два истребителя, обеспечивая окруженным «зеленым беретам» воздушное прикрытие и осыпая окрестные поля тоннами взрывчатки. Когда самолеты были направлены на уничтожение группы иракцев, подошедших к коммандос со стороны канала, кассетные бомбы стали рваться всего метрах в двухстах от позиции «Альфы». «Это было словно непрекращающееся землетрясение, земля постоянно тряслась от колотящихся эхом взрывов бесчисленных кассетных бомб, делая весь окружающий мир настоящей преисподней...» Затем иракцам удалось настроить свой радиомаяк и поймать частоту, на которой велись переговоры коммандос с воздухом. Таким образом противник пытался навести самолеты на ложные цели. Когда пилот сообщил об этом на землю, «зеленые береты» коротко отвечали: «Бей по их маяку», — и вскоре увидели, как 800-килограммовая бомба смела неприметный микроавтобус, стоявший вдалеке.

Штаб вышел на связь и сообщил, что эвакуация, первоначально запланированная на 16.30, не может быть совершена до наступления темноты. Когда день стал клониться к закату, Бал-ванц решил с боем пробиваться по каналу к перемычке, чтобы с приходом сумерек обезопасить группу от внезапной атаки противника со стороны вала. Он вместе с сержантом Робертом Гарднером, несшим на плече гранатомет М-16-203, пошел вперед. Низко пригнувшись, они пробирались по склонам траншеи, хлюпая ногами в жидкой грязи. Пройдя метров сто, Балванц заметил впереди «передовой отряд противника», развернувшийся по 218 фронту метров на семь-восемь. Коммандос также немедленно выстроились в ряд и открыли автоматический огонь, прошив трех иракцев бесчисленным количеством пуль. Перешагнув через тела убитых, бойцы чуть дальше увидели убегающих прочь врагов. Гарднер выпустил две 40-мм гранаты, чтобы «придать куражу». «Зеленые береты» бежали сквозь дым от взрывов, остро пахнущий кордитом и спекшейся глиной. Вскоре они увидели следы крови раненых и убитых иракцев, которых остальные, видимо, унесли с собой. Коммандос продолжали двигаться по каналу к тому месту, где находились остатки взорванной экипировки.

Там они убедились, что оборудование во взорванных рюкзаках было полностью разнесено в клочья. Однако другими предметами кое-как можно было пользоваться.

Темнело и становилось все холоднее. Теплая одежда и еда были совсем не лишними. Балванц и Гарднер взвалили на плечи четыре более-менее целых рюкзака и двинулись в обратный путь по каналу. По пути они сделали остановку, чтобы забрать «Калашниковы» у трех убитых иракцев, и передали своим по рации, чтобы им помогли дотащить груз. Откуда-то из сумерек раздавались спорадические очереди.

«Солнце уже садилось за горизонт, когда я дотащил свой груз назад, до нашего оборонительного периметра, — вспоминает Балванц. — Гопкинс сразу же сообщил мне, что по шоссе прибыло еще человек пятнадцать—двадцать иракцев, и направляются они в нашу сторону. Мы снова вызвали помощь с F-16, которые разгромили иракцев 800-килограммовыми бомбами.

Когда окончательно стемнело, наше отделение приготовилось к отражению следующей атаки противника. В очки ночного видения мы улавливали какие-то передвижения, но атака все никак не начиналась. В восемь часов вечера, уже ожидая эвакуации, мы решили отойти на более безопасные позиции для посадки в вертолет. Взобравшись на край траншеи, пошли назад метров на триста и устроили новый оборонительный периметр. С прикрывавших нас самолетов F-16 сообщили, что два вертолета «Блэк-хоук» находятся в двенадцати минутах лета от нас. Дегрофф включил аварийную рацию в режим пеленгового маяка, и вскоре вертолеты МН-60 сели совсем рядом. Мы без дальнейших приключений погрузились на вертолеты и вылетели в Саудовскую Аравию, чувствуя себя смертельно измотанными — но счастливыми оттого, что все остались живы...» За этот день беспрестанных боев группой «Альфа», состоящей из восьми человек, было уничтожено около двухсот пятидесяти иракских солдат.

Вспоминая теперь самый страшный день в своей воинской жизни, Везерфорд признает, что «Альфе» здорово повезло, так как у иракцев не оказалось поблизости бронемашин. «Будь у них пара танков, мы сели бы в лужу. Даже легкие бронемашины заставили бы нас сдаться».

Именно бронемашины пехоты встретились восьмерым членам команды САС, когда они бродили по плоской пустыне, бросив свою раскрытую позицию. «С южного направления донесся лязг гусениц. Я высоко поднял голову и увидел вдалеке бронемашину, вооруженную среднекалиберным пулеметом, которая спускалась в небольшую ложбинку на местности, — пишет сержант Энди Макнаб в своих воспоминаниях о приключениях в тылу иракцев. — А, черт бы их подрал! Черт бы их подрал! — кричал я в отчаянии».

Двое его людей выпустили противотанковые ракеты, и тогда вторая бронемашина с турельным пулеметом открыла беглый огонь по всем направлениям. «Вы — всего лишь пеший патруль на своих двоих, а перед вами грохочут эти железяки... Вы знаете, что там, внутри этих машин полно пехоты. Вы так и видите, как пулеметчик на башне утирает с лица пот, который мешает ему целиться в тебя... А эта штука все движется и движется, и кажется еще страшнее, когда дуло пулемета поворачивается в твою сторону. И ты чувствуешь себя маленьким испуганным муравьем...» Макнаб вспоминает, как его люди сумели преодолеть этот инстинкт страха — лечь и притвориться маленьким и незаметным, — это было бы совершенно бесполезно на плоской поверхности пустыни. Они стали стрелять по машинам и сумели подбить один грузовик и одну бронемашину, в результате чего погибло не менее пятнадцати солдат противника. После этого коммандос отступили на возвышенность, все еще находясь под огнем из второй бронемашины, следующей на расстоянии примерно восемьсот метров от них. Именно тогда сасовцы решили зарыть свои рюкзаки и всю тяжелую экипировку и пешком идти до сирийской границы. Рации были бесполезны. Им дали неподходящие батарейки, мощности которых не хватало для соединения со своими с большого расстояния, так что ни воздушной поддержки, ни аварийной эвакуации они вызвать не могли.

В ходе этого легендарного похода САС, рядовой Боб Косиглио около двух часов уничтожал наступающих иракцев огнем из ленточного пулемета «Миними». Невысокий, ростом всего метр шестьдесят, спецназовец, проводивший вечера напролет в дискотеках, приставая к девицам, получил ранения в голову и бедро. Однако Макнаб сумел все-таки увести своих людей и почти дошел до сирийской границы, где был захвачен в плен. Капрал Стивен Лейн умер от переохлаждения, пытаясь переплыть реку и спастись от иракцев почти на самой границе с Сирией. Патруль прошатался еще несколько дней под проливными дождями, от переохлаждения скончался также сержант Вине Филипс, после того как пролежал целый день в сыром амбаре, прячась от иракцев.

«Да, ребятам надо было взять с собой немного теплой одежды, прежде чем зарывать рюкзаки, — говорит эксперт САС по 220 выживанию Лофти Вайзмен. — Погода оказалась более опасным врагом, чем сами иракцы». Сержант Крис страшно замерз, когда оставил Филипса, и, ругая себя за брошенный в спальном мешке свитер, побежал под огнем неприятеля к оставленному имуществу, из которого сумел вытащить только подарок жены — серебряную флягу до краев заполненную виски... Стивен считает, что если бы восход немного запоздал на следующее утро, то он и другой выживший, Стэн, тоже замерзли бы насмерть.

Их единственной пищей был «неприкосновенный запас» — два пакета печенья в мешочке на поясе. Бедуин, нашедший двух полузамерзших голодных людей в канаве, предложил отвести и покормить их. Крис отказался, а Стэн пошел — и попал прямо на иракские позиции, где был захвачен в плен. Да, полувековой юбилей образования САС трудно было провести веселее... То, что случилось со Стэном, в точности повторило историю с пленением Дэвида Стерлинга, попавшего в плен в Северной Африке после того как он изнемог от голода и также доверился бедуину, обещавшему ему кусок хлеба... Стэн, Макнаб и двое других захваченных членов патруля попали в иракскую тюрьму, где госбезопасность Саддама Хусейна подвергла их зверским пыткам.

Крис сумел встать и пойти по руслу высохшей реки — ва-ди, — поняв, что Стэн не вернется. Надев овечью бурку, оставленную бедуином, он мог по крайней мере согреться. Крис шел пешком два дня, старательно обходя населенные пункты и держась на возвышенностях, подальше от многолюдной долины Евфрата. Зная, что сирийская граница находится на западе от него, он ориентировался почти исключительно по своему компасу. Карты местности, имевшиеся у них, «были слишком мелкого масштаба, и не могли особенно помочь». Сумев всего лишь один раз пополнить запасы воды — из мутного ручья, — он на четвертую ночь был уже критически обезвожен, когда вдруг услышал завывание сирены воздушной тревоги, осмотрев местность через ночной прицел на винтовке, он понял, что находится перед большим военным комплексом. Тут располагались позиции тяжелой артиллерии и радиоантенны, а по периметру патрулировали часовые.

Крис попытался обойти крепость, и внезапно ему почудилось, что он видит мираж: по белой известковой скале бежал прозрачный холодный ручей... Солдат быстро наполнил обе свои фляги.

Рассвет застал его между автомагистралью и контрольно-пропускным пунктом, и Крису пришлось ползти по-пластунски по кювету, среди всяческого мусора. Осмотрев невыносимо горящие ноги, он обнаружил, что у него выпали все ногти на пальцах, и волдыри по краям ступней слились в сплошную опоясывающую рану... А когда Крис отпил воды из своей фляги, его рот свело в жуткой судороге... Во фляге была кислота! Он, задыхаясь, выплюнул жидкость, и даже не смог выдавить из горла крик... Оказывается, Крис взял воду из сточной канавы секретного уранового завода иракцев, и поток был отравлен отходами производства. Идя без воды и пищи уже около двух дней, он всерьез стал размышлять о близости смерти.

Но сознание того, что он уже близко от границы, придавало ему те самые «запасные» силы, на наличие которых как раз и тестируют людей при отборе в САС. Когда опустились сумерки, Крис, не замеченный с блок-поста, каким-то образом сумел перейти через автотрассу. Шатаясь, он шел в ночи, когда сзади стали громыхать взрывы. Оглянувшись, он увидел, что на урановый завод идет воздушная атака...

Почти в бессознательном состоянии сержант пересек линию колючей проволоки, отделяющей Ирак от Сирии. Он изрезал руки и ноги, но усилием воли заставил себя идти дальше. Начались галлюцинации; потом перед глазами стали бесшумно взрываться белые фейерверки, и несколько раз он приходил в себя, лежа на жесткой земле с разбитым носом. Но всякий раз поднимался и упрямо шел вперед... И когда последние силы уже иссякли, Крис добрался до избушки, жильцы которой подобрали его. Ему дали воды и пищи. Он был в Сирии.

Через год после этого испытания Крис все еще оставался инвалидом, страдая от последствий обезвоживания, голода, почечных расстройств и других болезней, заработанных им при бегстве из Ирака. Прошло около двух лет, прежде чем его признали годным и приняли в «Эскадрон В» в САС, расквартированный в Северной Ирландии.
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2011, 18:00   #16 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
14. Охота за "скадами"

14. Охота за "Скадами"

Подполковник Стивен Тернер, командующий элитным эскадроном американских ВВС, выполнял свой четвертый разведывательный полет над пустынным плато, с ревом проносясь сквозь тьму в одноместном истребителе F-15. Примерно треть авиации союзников была теперь сосредоточена на уничтожении иракских ракет «Скад», и Тернер искал многозарядную установку, которая выпускала ракеты по Тель-Авиву.

Но инфракрасный прибор ночного видения и лазерный прицел не могли компенсировать отсутствия у полковника наблюдателей на земле, способных навести огонь. Постоянно затянутое облаками небо в течение этой зимы, самой скверной и холодной в Аравии за последние тридцать лет, сделало воздушную разведку практически невозможной, и все, что до сего момента удалось уничтожить американским самолетам, оказалось всего лишь «муляжами» установок. Получив сообщение, что патруль САС на «джипах» обнаружил скопление «Скадов» вдоль дороги Багдад—Иордания, Тернер незамедлительно связался с ним.

222 Приблизительные координаты целей были по спутниковой связи переданы с F-15 командиру «Эскадрона О» САС, патрулирующему место возможного расположения закамуфлированных пусковых установок «Скадов». После введения полученных данных в систему глобальной ориентации, около дюжины «джипов» в сопровождении мотоциклистов двинулись в указанном направлении. С термооптическими прицелами ночного видения, которые используются в новейших британских и американских танковых технологиях, установленными на ракетные гранатометы «Милан» и 12,7-мм пулеметы, патруль САС мог выявлять и поражать цели в темноте на больших площадях пустынной местности. К утру патруль доложил об обнаруженных ракетных установках ПВО-8АМ и артиллерийских батареях, врытых в землю в нескольких точках. Было найдено шесть позиций размещения ракет ПВО, каждая из них оборонялась «треугольником» из пушек 860, которые вместе складывались на поверхности пустыни в некое подобие шестиконечной «звезды Давида» — стандартная советская система защиты крупных ракетных установок.

Но это могло оказаться и старательно выполненной подделкой для обмана разведки союзников. Некоторые из муляжей «Скадов» ранее оказались невероятно тщательно выполненными, с собственными транспортерами, стартовыми комплексами и даже с обслуживающим персоналом и охраной. В ходе наблюдения за несколькими установками ПВО, патруль САС изучал активность вокруг них в течение остатка дня с удаленной позиции в нескольких километрах оттуда. Спрятавшись за небольшим возвышением на плоской равнине, с нескольких наблюдательных пунктов патруль заметил множество людей, въезжающие и выезжающие автомобили, в том числе грузовики-цистерны с топливом. На заднем плане располагались коммуникационные установки и радар. По рации улавливалось множество электронных сигналов. Были замечены блок-посты и патрули на бронемашинах. Персонал ракетных установок и артиллерийских батарей, чтобы обеспечить максимальную бдительность дежурных, сменялся каждые три часа. По оценке патруля, здесь были сосредоточены силы неприятеля величиной в полк, и все говорило за то, что в этой точке действительно функционирует крупная военная установка. Наличие затрудняющей наблюдение маскировочной сетки на большой площади над установкой, также свидетельствовало о важности объекта.

Информация была немедленно передана в штаб-квартиру САС, а затем шефу ВВС США, генералу Чаку Хорнеру. Из своего кабинета, расположенного на третьем подземном этаже здания Министерства авиации Саудовской Аравии в Эр-Риеде, этот человек руководил воздушными налетами. Добытые САС сведения произвели впечатление на Хорнера. «Авиабарон», окруженный мониторами и электронными картами, из своего враща223 ющегося кресла, стоящего рядом с креслом Шварцкопфа, потянулся к зеленому телефону прямой связи с Центром тактического воздушного контроля.

Посреди ночи земля перед сасовским патрулем внезапно, казалось, встала на дыбы... Шестнадцать самолетов F-15 подполковника Тернера прорвались сквозь облачный покров. Используя электронные шлемоэкраны, соединенные с системой «Лантирн» (Система навигации на низких высотах и инфракрасного нацеливания в темноте), они вышли на точные ударные позиции. Защитные батареи ПВО были мгновенно выведены из строя, когда ракеты наведенные по радару с самолетов, ударили по их системным блокам. От взрывов тяжелых бомб небо озарилось розовыми всполохами, и земля заходила под ногами. После очередного взрыва в воздух поднялся огромный огненный шар — результат поражения чего-то легковоспламеняющегося, возможно, склада ракет. Затем прогремело еще несколько сильных взрывов, раздались звуки крошащегося железа, когда несколько 800-килограммовых бомб попало непосредственно в подземный бункерный комплекс. После 15-минутного налета повсюду полыхало адское пламя. По мере того как огонь охватывал все новые и новые склады с боеприпасами и топливом, далеко по ночной пустыне разносилось эхо непрекращающихся взрывов.

Наутро по всей местности патрулировали усиленные отряды иракцев, что помешало сасовцам произвести более детальную разведку; однако было ясно, что накануне американцы разгромили настоящий ракетный комплекс, а не муляж, и что причиненные разрушения не поддаются восстановлению. Удары «Скадов» по Израилю заметно ослабли после наведенных патрулем САС воздушных налетов в последние дни января.

«Комбинация наземных разведывательных патрулей с высокотехнологичной авиацией и бронированными вертолетами в небе Ирака оказалась смертельной для противника», — говорит офицер САС, служивший в Заливе. В штабе американских ВВС на компьютерные карты были пунктуально нанесены места расположения в Ираке разведывательных патрулей САС. Таким образом, летчики видели, в каких районах они могут рассчитывать на помощь наземной разведки, а также была исключена возможность спутать передвигающиеся британские спецпатрули с иракскими. От штаб-квартиры САС верховное командование требовало ежедневные рапорты о местонахождении всех заброшенных в Ирак патрулей с указанием места с точностью до пяти километров. Это была непростая задача, поскольку очень часто командование САС не имело по нескольку суток никакой связи с внедренными патрулями.

Эскадра реактивных самолетов А-10, приспособленных для атаки на низких высотах и нацеленных на охоту за «Скадами», приземлилась в Аль-Джуфе и остаток войны базировалась там вместе с транспортными С-130, вертолетами «Блэкхоук», де сятью «Пэйвлоу» и шестью выкрашенными в маскировочные цвета британскими «Чайнуками». Пилоты устаревших А-10, лишенные новейшего оборудования, имевшегося на более современных истребителях, должны были поддерживать с САС постоянные контакты. «А мы, со своей стороны, получали от А-10 ценные сведения о расположении иракских пулеметных гнезд, радарных систем и наземных войск», — замечает пилот сасовского «Чайнука».

Но когда три «рейндж-ровера» САС возвращались со своего наблюдательного поста рядом с ГПС (Главным путем снабжения) Ирака, чуть было не произошел первый акт трагедии, вскоре в полной мере постигшей британские войска, принятые с самолета А-10 за иракцев... Летя на бреющем полете навстречу «рейндж-роверам» и поливая землю из семиствольного 30-мм пулемета «Гатлинг», А-10 выпустил в их сторону ракету «Мэв-рик», взорвавшуюся всего в десятке шагов от одного из «джипов». Сасовцы бросились на землю, и один из них успел ! развернуть полотнище «Юнион Джек» — британского флага. Самолет прошел мимо и не стал заходить на второй круг атаки. I Когда через несколько дней патруль САС вернулся в Аль-Джуф, рребята быстро вычислили пилота и вскоре обнаружили его в баре шопивающим коктейль. «Ты, скотина, чуть не убил нас!» — про-Р рычал командир патруля, подойдя с двумя своими людьми к летчику. Лейтенант ВВС США дико извинялся, и чтобы как-то загладить свою вину, предложил заказать для всех выпивку. Надо сказать, что у спецсил имеются свои привилегии. Хотя во всей Саудовской Аравии спиртные напитки были строго воспрещены, для Аль-Джуфа было сделано исключение — чтобы коммандос могли успокоить расшалившиеся нервы...

Осматривая местность вокруг эстакад и автодорог, моторизи-рованные группы САС вели наряженный поиск мобильных пусковых установок «Скад». Их могли под покровом ночи выводить из ангаров-бункеров на дорогу и оттуда производить ракетный обстрел Израиля, после чего еще до утра прятать установки обратно, остерегаясь обнаружения с воздуха. Даже когда патрулям САС удавалось обнаружить вспышки при старте ракет, было очень трудно навести авиаудар по данной точке быстрее чем через пятьдесят минут, что обычно оказывалось слишком поздно. По мере того как координированность действий наземной разведки и ударной авиации становилась все эффективнее, время реагирования удалось снизить до получаса. «Это подавляло активность иракских пусковых установок, не позволяя производить за ночь более одного-двух пусков. Кроме того, персонал установок не мог больше поддерживать точность попадания», — говорит офицер САС.

Патрули «Эскадрона В» ввязались в смертельно опасную игру, отслеживая передвижения иракских конвоев до той самой минуты, когда ударная авиация уже была на подлете и можно 224 225 было точно скорректировать огонь. Однажды командир патруля направил удары двух F-15 по колонне тяжелых грузовиков, везущих огромные цилиндрические объекты по трассе Багдад-Иордания. Из-за плотного притововоздушного огня и густой облачности бомбы попали мимо цели. Решив все-таки не упускать возможности разгромить крупную колонну неприятеля, капитан САС сделал маневр, приблизившись со своим патрулем на пару километров к дороге, и выпустил по колонне грузовиков ракеты «Милан». В ответ посыпались мины из установленного на одной из иракских машин орудия 860. «Нашему патрулю было трудно подобраться поближе к «Скадам», которые всегда перевозились под бдительной охраной. По меньшей мере одна мотори-зированная дивизия иракцев постоянно прикрывала места расположения «Скадов». И обращенный горизонтально на нас огонь установок ПВО из колонны был весьма тяжелым для наших открытых «джипов»...» Один сержант, сманеврировав на «джипе» между завесой плотного огня из 12,7 мм орудия, сумел подъехать к колонне противника на близкое расстояние и выпустить три ракеты «Милан», поразившие большой грузовик. Прогремел взрыв, и в воздух поднялось гигантское шарообразное облако, пронизанное языками пламени. «Джип» круто развернулся и помчался прочь. «Вероятно, мы поразили цистерну с топливом», — говорит офицер САС. Однако в тот момент это сочли за взрыв самой ракеты «Скад».

«Пожалуй, за все время войны в Заливе нам не удалось уничтожить более двух «Скадов», но именно наши постоянные нападения и угрозы заставили иракцев переместить ракетные комплексы ближе к границе с Иорданией, что и являлось нашей целью. Мы должны были постоянно оказывать жесткое давление и в случае необходимости наносить удары. Команды САС совершали рейды сами или наводили воздушные атаки на радарные станции, средства коммуникаций, наблюдательные башни и войсковые соединения противника. Крайне мало точной информации можно было раздобыть о местах дислокации ракетных войск, поскольку иракские пленные в лучшем случае оказывались младшими офицерами.

Люди САС, ворвавшись на «джипах» на радарную станцию и опустошая все вокруг пулеметным и гранатометным огнем, захватили в плен двух иракских техников связи. Когда один из солдат прицелился из гранатомета в радиорубку, дверь распахнулась прямо перед его носом, и оттуда выскочили два иракца с поднятыми вверх руками; они повалились на колени и стали просить пощадить их. Пленников на вертолетах «Чайнук» доставили в Саудовскую Аравию. Оказалось, что захваченные: семнадцатилетний парень и иракец лет пятидесяти с гаком были всего лишь только что мобилизованными резервистами и «не представляли ни малейшей ценности».

226 «Когда спецсилы США вошли в западный Ирак, охота за «Скалами» все чаще стала вестись с применением бронированных вертолетов», — вспоминает офицер САС. К середине февраля американская «Дельта», которой дали время на подготовку и перенимание оперативного опыта действий в Ираке у САС, стала группами вылетать на север от автотрассы Багдад—Иордания, до так называемого «Бульвара "Скадов"». Мобильные пусковые установки иракцев, которые удалось «выкурить» из «Бульвара "Скадов"», переместились в глубокие вади в предгорьях скал, окаймляющих с севера долину Евфрата, и Израиль все еще был для них досягаем.

Пилоты «Пэйвлоу» сумели проложить летные маршруты в обход точек расположения батарей орудий ПВО ЗАМ и научились избегать батарей ракет «Роланд», чьи радары быстрого наведения поразили несколько сасовских «Чуйнуков». Пилоты заметили, что по мере того как местность становилась все более неровной, задачу следования маршруту облегчалась. Бронированные «вертушки» МН-60 «Блэкхоук» выполняли роль эскорта. Они следовали строго за «Пэйвлоу» к позициям дельтовцев, в течение всей первой недели февраля выслеживавших «Скады» в районе вади Аль-Хайм.

Экипажи вертолетов пробыли на земле около двадцати минут, разгружая припасы для разведчиков, когда неожиданно люди замерли и уставились на вспышку от стартующей ракеты «Скад» — милях в двадцати оттуда. Четверо дельтовцев на ходу вскочили в уже поднимающийся «Блэкхоук»...

Стелясь низко над землей на максимальной скорости в 140 узлов {около 200 кмч), вертолет очень скоро долетел до вади и застал неприятеля пулеметным огнем и гранатами врасплох в тот самый момент, когда вторая ракета «Скад» уже была приготовлена к пуску. Персонал установок ПВО 860 попытался навести огонь на «Блэкхоук», который резко нырнул вниз и пошел на них. Уточнив расположение батареи ПВО через очки ночного видения, дельтовцы открыли по ней ураганный огонь из бокового 12,7-мм пулемета и автоматических винтовок М-16. Пилот тщательно прицелился в корпус «Скада» и выпустил с дюжину разрывных снарядов в область сопла... Пустыня озарилась колоссальным взрывом, в языках желто-оранжевого пламени «Скад» разлетелся на куски, а пусковая установка превратилась в один громадный пылающий факел.

Это был один из немногих достоверных случаев уничтожения спецсилами за время их действия в Западном Ираке мобильных установок «Скад». А первая ракета, выпущенная той ночью с установки близ Аль-Хайма, поразила израильский порт Хайфа. Несколькими днями раньше эскадрилья «Блэкхоуков», наведенная «Дельтой», рапортовала об уничтожении шестнадцати пусковых установок «Скад», готовых нанести опустошительный удар по Израилю, «Однако впоследствии, как утверждает высокопо227 ставленный начальник спецсил, действовавших в районе Залива, все они оказались муляжами». С уверенностью можно говорить лишь об одном — ракетные атаки на Израиль после середины февраля прекратились.

При полном превосходстве в воздухе, достигнутом союзниками в Западном Ираке к этому времени, а также при значительном разрушении систем ПВО противника, командование стало всерьез задумываться о создании передовой вертолетной базы ПДС (Пост дозаправки и снабжения) в районах расположения «Скадов». Время реагирования на каждый новый старт «Скада» было бы значительно уменьшено, если под рукой на ПДС находился целый эскадрон «вертушек». Дозаправщики С-130 уже проводили операции дозаправки вертолетов в воздухе на низких высотах, примерно в восьмидесяти милях в глубь территории Ирака, регулярно обслуживая вертолеты, атакующие цели севернее автотрассы Багдад—Иордания. При обычной высоте выполнения операции в 80—150 метров, где машины были уязвимы для обычного стрелкового оружия противника, дозаправщикам приходилось лететь с помощью радарных систем по «зелено-голубым» сигналам, избегая «красных», которые происходили чаще всего от небольших мобильных единиц ПВО, курсирующих по автотрассе, замечавшихся радаром с расстояния в шесть миль. «И все равно, дозаправляться в воздухе было очень страшно — даже огонь из автомата Калашникова с земли мог нас уничтожить», — рассказывает один пилот.

«Вся местность вдоль сирийской границы оборонялась все еще очень плотно», — вспоминает американский подполковник, летевший на «Пэйвлоу» в Ирак из Турции. Тогда же он видел последний «Скад», выпущенный по Израилю, — ракета пронеслась над их вертолетом. «Неприятель вокруг казался слишком активен, чтобы можно было что-нибудь сделать. Я только передал приблизительные координаты пусковой установки самолетам F-15 и сразу же повернул назад».

Во время долгого марша через пустыню, целая иракская бригада начала атаковать группу 1 «Эскадрона А» САС, в результате чего добрая половина автоколонны САС была уничтожена. Тяжелые бронемашины сманеврировали так, чтобы отрезать путь отступления в сторону Саудовской Аравии. Капрал Дэвид Денбери, некогда во время рейда на иракскую базу связи въехавший на мотоцикле прямо в позиции противника и расстрелявший несколько солдат почти в упор, теперь пробивался на север с частью своей группы из окружения в сторону автотрассы Багдад—Иордания. Четыре других «рейндж-ровера» двинулись на запад, преследуемые иракцами по пятам. Один из «джипов», — в котором находился старший сержант, описанный «историком» САС Тони Герахти как «тип человека, известный еще со времен римских легионеров — скалоподобный человечище, 228 одним своим видом словно гарантирующий полный успех чего-либо» — подорвался на мине, а после двух отбитых атак иракцев оказался совершенно разрушен. Сам скалоподобный сержант был ранен в бедро — пуля 7,62-мм калибра раздробила кость. Его, истекающего кровью, унесли двое бойцов, вынужденных теперь уходить от иракцев пешком...

Турникет, наложенный на бедро сержанта, не смог надолго остановить кровь. Скоро кончился морфин для снятия болевого шока, и потеряв силы, сержант стал просить оставить его. Слезы стояли в глазах сасовца, когда он достал свой пистолет и глухо спросил сержанта, не предпочитает ли он кончить все дело пулей в голову. «Не валяй дурака, дружище, — отвечал тот. — Сберегите патрон для врага. Я и без пули окочурюсь здесь очень быстро». Двое товарищей упаковали его в спальный мешок, подложили под голову рюкзак и пошли прочь. Сердце разрывалось у них при виде исчезающей вдали одинокой фигуры сержанта посреди продуваемой ветрами студеной пустыни... Их случайно заметили с пролетавшего вертолета и доставили в Аль-Джуф, где один из них преподнес «шефу», подполковнику Дж. Уиверу в качестве особого подарка свой изношенный овчинный полушубок.

Еще шестеро сасовцев, один из которых был тяжело ранен в живот, так же были вынуждены оставить два «джипа», поврежденные артиллерийским огнем. Они угнали иракский гражданский автомобиль и направились на нем в сторону Саудовской Аравии. Трое других коммандос, едущих следом на одном уцелевшем «джипе» дали по аварийной рации сигнал АВАКу, откуда на вертолет «Чайнук» поступила команда эвакуировать людей. Эвакуация произошла в нескольких милях от иорданской границы, когда сасовцев уже окружили иракские бронемашины, а их «джип» подорвался на минном поле.

Остаток «Эскадрона А» продолжал действовать вдоль автотрассы Багдад—Иордания, расставляя специальные микроволновые релейные станции, улавливающие сигналы подземных коммуникаций Саддама Хусейна. Иногда коммандос работали даже средь бела дня и в поле видимости иракских гражданских автомобилей, движущихся по трассе. «Если бы у иракцев имелись готовые к бою вертолеты, нас загнали бы в бутылку, — вспоминает офицер САС. — Но поскольку с воздуха ничего не угрожало, наша задача состояла только в том, чтобы побыстрее уходить с места операции, а не прятаться во время нее». Мотоциклисты выполняли роль моторизированных часовых, объезжая территорию, на которой шла операция, или составляя в марше общую колонну с «джипами», наподобие каравана из всадников и кибиток, как делали в свое время пионеры освоения западных территорий Соединенных Штатов. «Мы даже не заботились о камуфляжном прикрытии наших машин...», — добавляет офицер.

229 Единственной потерей «Дельты» стал сержант Пат Хэрли,.гибший во время катастрофы вертолета, когда его эвакуирова-из Ирака с простреленной ногой.

Во время изнурительных маршей по абсолютно плоской каменистой пустыне, когда иракские войска то и дело чуть не настигали их и яростно обстреливали, у Дэвида Денбери появилось предчувствие смерти. Как-то ночью, сидя вместе с товарищами за ужином у костерка в неглубоком сухом русле вади, Денбери передал им свою личную карту на куске шелка, наручные часы и другие личные вещички, прося передать их его родителям и любимой девушке, дома, в Уэльсе...

Иракские силы преследования скоро стали формироваться из опытных бойцов, принявшихся часто устраивать засады против сасовцев. Как-то ночью, когда Денбери, обмотав лицо и шею чалмой, чтобы защититься от пронизывающего ледяного ветра, изучал окрестности в свой прибор ночного видения. А в это время вражеские снайперы уже заняли позицию неподалеку. Раздался сухой треск винтовочного выстрела, и Дэвид слетел с мотоцикла, сраженный пулей в грудь. Он закричал, и тут же получил еще несколько пуль. Второй мотоциклетный часовой, здоровенный детина двухметрового роста, сумел подхватить Дэвида на руки, и унести на основные позиции, к «джипам». С пробитым сердцем, Дэвид умер через несколько минут. САС удалось прорвать кольцо окружения, и тело Дэвида Денбери на следующий день было погружено в попутный вертолет, принявший сигналы бедствия через самолет АВАК. Туда же поместили раненого в ночном сражении.

Однако в рядах САС возникла и другая форма потерь личного состава. Произошло это на встрече сержантского состава САС в Вади-Тубал, в восьми километрах в глубь территории Ирака. Посовещавшись, сержанты обратились к штаб-квартире и командованию с просьбой освободить трех капитанов от руководства подразделениями. Объясняя, почему эта просьба была быстро удовлетворена, офицер САС говорит: «Как и в других войсках, у нас тоже оказываются люди, перестающие соответствовать нашим стандартам, когда вокруг них начинают свистеть пули». Во всяком случае было ясно, что скомпрометировавшие себя офицеры больше не смогут эффективно командовать частями. Об одном из них сержанты сказали так: «Похоже, он не очень-то умело обращается с оружием»; однако, имелась и другая, «неофициальная» версия — этот офицер возражал против применения пыток к иракскому военнопленному для получения сведений о «Скадах»...

А сержант, оставленный умирать посреди пустыни, по которому даже справили траур в Вади-Тубале, как оказалось, воскрес. Он был еще жив, когда на него наткнулся иракский патруль, увезший его в госпиталь. Там раненому сделали операцию. Его освободили вместе с другими пленными после войны. И сержант присутствовал на встрече коммандос в Хиерфорде.
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2011, 18:01   #17 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
15. Обманный удар

15. Обманный удар

Эскадрон «морских львов» вместе с несколькими кувейтскими моряками с аппетитом уплетали барбекю из только что пойманной рыбой, сидя на огромной барже, пришвартованной у берега неподалеку от Кувейта, когда сверху раздался грохот, и они увидели в черном ночном небе приближающиеся огни могучей воздушной армады союзников. Начало боевых действий стало для «морских львов» долгожданной разрядкой — ведь они первые из всех частей прибыли в Залив и в первую же неделю после начала агрессии Саддама Хусейна начали окапываться на границе Кувейта и Саудовской Аравии.

Но не одни «морские львы» любили пополнить свой рацион самостоятельно, за счет рыбной ловли. С берега были отлично видны иракские спецназовцы, освоившиеся на восьми брошенных нефтяных платформах, с которых оня кидали в воду брикеты с динамитом, а потом собирали всплывших вверх брюхом рыб...

Недавно снятый со своего нудного дежурства, которое заключалось в «глазении а бинокль на иракцев в течение полугода», взвод лейтенанта Райли сумел быстро починить большую заржавелую баржу, работая вместе с кувейтскими моряками, которые в свое время сумели угнать посудину, спасаясь от иракцев. На барже установили пулеметы, пусковые установки ракет и назвали ее «Морская пила-три»; теперь она стала плавсредством, к которым морские львы привыкли в своих операциях.

На следующий день после первой воздушной атаки союзников «морские львы» провели заключительные приготовления к своему первому удару, запланированному заранее. Когда стемнело, лейтенант Райли расположил баржу на расстоянии километра от нефтяных платформ, где и высадил своих людей попарно на резиновых лодках «Зодиак», которые с приглушенными подводными моторами вышли на наблюдательные позиции рядом с буровыми платформами. Затем лейтенант установил радиоконтакт с полуэскадроном, состоявшим из восьми армейских вертолетов «Апач», круживших поодаль, а также с другим взводом «морских львов», как раз высаживавшимися с борта фрегата «Николас», силуэт которого уже можно было различить на горизонте.

Приближаясь к целям и глядя в тепловизионные камеры ночного видения, пилоты «Апачей» доложили об обнаружении двадцати трех иракских часовых, передвигающихся по палубам пяти нефтяных платформ. Глядя вниз сквозь инфракрасные экраны, 231 соединенные с очками ночного видения, «морские львы» не нашли противника в окружающих водах или на нижних частях конструкций платформ. Затем «Апачи» пролетели низко над платформами, полив их огнем из 30-мм пушек: летчикам был дан приказ не применять ракеты «Хеллфайр», дабы свести к минимуму ущерб нефтяной индустрии Кувейта.

Иракцы сдались почти сразу. К тому моменту как часть «морских львов» из своих лодок вскарабкалась по платформам на палубы, а остальные стали спрыгивать на шнурах с вертолетов, все двадцать пять оставшихся в живых иракских коммандос вышли на палубу с поднятыми руками. Правда, незадолго до этого пятеро других пытались открыть огонь с одной из платформ, но были уничтожены ураганным огнем с «Апачей». «У них у всех имелись парашюты, а мундиры были с камуфляжными пятнами, что означало их принадлежность к спецсилам», — вспоминает Райли. Лейтенант, обследовав платформы, нашел, что все они достаточно хорошо оборудованы приборами ночного видения, противогазами, наплечными гранатометами 8А-7 и легкими десантными автоматами Калашникова — АК-47 с откидным прикладом. Очевидно, иракские коммандос должны были обеспечить систему раннего предупреждения о приближающихся кораблях и авиации союзников.

Для «морских львов», прошедших тренинг на острове Коро-надо у Сан-Диего, в Калифорнии, все это «было не более, чем самой обычной работой». Первый настоящий бой для многих показался полегче, чем учебные задания. Командор Холден, служивший в составе сил, эскортировавших кувейтские танкеры по Ормузскому проливу во время ирано-иракской войны, сейчас проводил много времени, наблюдая иракцев в телекамеры слежения, установленные на радиоуправляемом реактивном снаряде. Такой беспилотный самолетик мог летать над иракскими позициями в Кувейте, повинуясь командам с удаленного пульта и обеспечивая «изображения в реальном времени всех передвижений противника в тылу».

Командование ВМФ находилось в особенном напряжении, когда «морским львам» поручили разминировать воды Персидского залива, после того как американский ракетоносец подорвался на иракской акустической мине, установленной гораздо дальше первоначально определенных разведкой границ иракских минных полей. Ведомые сонарными сигналами с быстроходных фрегатов, группы подводников из «морских львов» были заброшены в прибрежные воды залива, где и взорвали с помощью детонационных зарядов двадцать шесть подводных мин. А потом, отбросив акваланги и взяв в руки автоматы МР-5, взвод вылетел на захват ускользающего иракского миноносца, поврежденного ракетами с авианосца «Интрудер». И в этом случае экипаж миноносца не оказал сопротивления, когда «морские львы» стали спрыгивать с вертолетов по шнурам на палубу.

232 По мере приближения «Дня Д» разведывательные операции «морских львов» в кувейтских территориальных водах стали все более частыми, и все плотнее коммандос подбирались к берегу. «Это было бы просто гадко, если бы нам пришлось брать штурмом берег», — говорит Райли. Когда «морские львы» подплыли метров на сто пятьдесят к суше, они увидели мощные прибрежные укрепления с пятью линиями колючей проволоки, начинавшиеся, словно чудовищный невод, еще в море. Множество плавающих и наземных мин были установлены между дотами с перекрывающимися полями огня; сзади доты были прикрыты жесткими проволочными сетками, предназначенными для детони-рования противотанковых ракет еще до того как они поразят бункер. «Да, в инженерных войсках у Саддама служили настоящие умельцы...» Прапорщик Томми Дитц, по кличке «Снежный человек», уже привык видеть вокруг своей лодки плавающие вражеские мины, когда на четвертую ночь разминирования скользнул за борт «Зодиака» в черную воду, и вместе с двумя «морскими львами» поплыл к берегу. Чтобы из резиновые гидрокостюмы не блестели от случайного луча, поверх них была натянута обычная пилотская форма. Под одеждой у коммандос были прикреплены аварийные рации, по которым они могли общаться друг с другом, с людьми, оставшимися в «Зодиаках» и с кораблями в открытом море. Большинство «морских львов» использует автоматы МР-5, но группа пловцов взяла с собой укороченные винтовки М-16 с навинченными на них гранатометами 203.

«Мы плыли до тех пор, пока не ощутили под ногами дно и смогли встать, держа над водой лицо. Прячась за валунами и обломками у берега, стали просто наблюдать. У иракцев здесь не было патрульных лодок. Через очки ночного видения мы заметили часовых, расхаживающих по берегу, но была абсолютная уверенность, что они нас не видят. Все, что мы видели, шепотом наговаривали на маленькие магнитофоны. Через полчаса поплыли назад», — вспоминает Томми.

Ничто не говорило о том, что на берег Кувейта готовится высадка с помощью «амфибий» — машин или людей... Но в интересах командования союзников было показать иракцам, что морские пехотинцы могут осуществить такую ударную высадку на берег, какая и не снилась героям фильма «Пески Айво Джима». Это помогло бы держать силы иракцев в рассредоточении. Одной из наиболее удачных «уток», запущенных американским военным бюро информации, стало приглашение сотен журналистов на учения дивизии морских пехотинцев США на островке около Абу-Даби.

Событие намерено было подано как упражнения, приближенные к боевым условиям вторжения в Кувейт, к тому же сообщения пошли по Си-эн-эн именно в то время, когда все с нетерпением ждали новостей о начавшейся войне. Естественно, 233 за этим шоу внимательно следили иракские генералы в своих бункерах...

А до этого, еще в октябре, старшие офицеры экспедиционного корпуса морской пехоты США предложили инсценировать отвлекающее вторжение на кувейтское побережье при поддержке корабельного артогня, тогда как основные атакующие силы ударят со стороны сухопутной границы с Саудовской Аравией. Однако присутствие большого количества водных мин делало опасным подход больших кораблей на близкое расстояние к берегу, и командование обсудило этот план с «морскими львами». 18 февраля прапорщик Дитц был вызван в штаб-квартиру командора Холдена и получил приказ подготовить «проект» операции. Дитц обсудил дело со своими ребятами и уже через несколько часов представил план. Бумаги с утвержденным проектом вернулись к нему через четыре дня. Дитц едва успел привести в порядок взрывчатку, оборудование и осуществить коротенькую репетицию перед «главной премьерой», как уже на следующие сутки пришел приказ об исполнении. Генерал Шварцкопф отодвинул дату основного сухопутного удара. И теперь у двадцатисемилетнего «морского льва», прослужившего в подразделении три года, оставался только час для подготовки к выполнению особой задачи в освобождении Кувейта.

Командор Холден вышел на пирс в порту Рас-аль-Мишаб, когда «снежный человек» Дитц и его восемь смельчаков садились в свои лодки, прозванные «сигаретными картонками». Командор пожелал им удачи. После кратких формальностей молодой прапорщик отсалютовал ему и спрыгнул на палубу тридцатиметрового гоночного катера. Отдали швартовые, и катер пошел в море, оставляя за собой белую дорожку из вспененной смолянистой воды Персидского залива... Вслед за ним в голубой от лунного сияния горизонт ушли еще три «сигаретные картонки».

Эти катера, называемые также «фонтан-лодками» представляют собой высокоскоростные и маневренные «гибриды самолета и подводной лодки», как говорят о них в морской пехоте, потому что «когда экипаж из трех человек несется на этакой лодочке с обычной скоростью — выше ста километров час, ты и над водой, и под водой, то есть весь мокрый...» К «морским львам» эти катера попали из береговой охраны Флориды, где их успешно применяют для борьбы с контрабандистами наркотиков: для чего «фонтан-лодки» и были первоначально изготовлены британскими судостроителями, которые заложили максимальную скорость до 160 кмч. «Морские львы» несколько модифицировали эти катера, покрыв борта пуленепробиваемым кевларом, установив радарную систему, систему спутниковой навигации, гнезда для тяжелых пулеметов, ракет и легкой пушки.

«С этими «фонтан-лодками» только одна неувязочка, — делится со мной механик «морских львов». — Флот никак не за234 купит запчасти для двигателей, а значит, их приходится добывать на открытом рынке для гражданских потребителей, что обходится чертовски дорого». Морские пехотинцы не могли назвать эти зловещие скоростные сверкающие лодки иначе как подходящим по происхождению именем — «наркоши», — но подумав, решили, что морская контрабанда издавна включала в себя и торговлю табаком, отсюда и пошло название «сигаретные картонки».

Хотя приказ о выступлении пришел практически в последнюю минуту, Дитц не смог бы выбрать более подходящей ночи для проведения операции. «Море было довольно спокойно, в небе полумесяц — наилучшее сочетание света и мрака. Идеально — когда в лунном свете все-таки виден берег, к которому ты плывешь...» После примерно часового путешествия вдоль берега на шестьдесят миль, лодки достигли координатной точки, указанной их навигационными приборами, примерно в десяти милях от Мина-аль-Сауд, чуть южнее города Кувейта. Восемь «морских львов» отстегнули надувные лодочки «Зодиак», спустили их на воду, погрузили туда экипировку и уселись сами, после чего поплыли сквозь темное море. Силуэты четырех базовых лодок позади вскоре исчезли из виду.

Когда «Зодиаки» оказались уже в полукилометре от берега, Дитц со своими ребятами спустились в воду, температура которой была около 10 градусов. У каждого имелся небольшой заплечный рюкзак с восемью килограммами пластической взрывчатки С-4 в двух палочках, соединенных с таймером и шнуром детонатора. Уходя на боевую операцию, каждый взял с собой суточный рацион питания, — привязанный к поясу пакет с шоколадом и водой. Гребя одной рукой, а другой прижимая к боку оружие, они помогали себе ногами, обутыми поверх ботинок в ласты, и продвигались с прибрежным течением.

Подплывая ближе берегу, пловцы поднырнули под контактные провода мелководных мин, покачивающихся вокруг них. Когда «морские львы» стали выползать на берег, впереди в смутном лунном свете стали вырисовываться очертания бункеров. Шестеро коммандос рассредоточились по побережью примерно на двадцать метров и залегли по самой кромке воды, притаясь и расстегивая чехлы автоматов. Удостоверившись, что поблизости не видно неприятельских часовых, они пошли в глубь берега еще метров на пятьдесят и стали привязывать мешки со взрывчаткой к попавшимся под руку узлам колючей проволоки или стальным колышкам. «Морские львы» установили таймеры на взрыв через два часа и прикрыли сверху мешки песком. Неслышно отойдя назад, они снова погрузились в пену прибоя...

Когда усталые «морские львы» доплыли до своих «Зодиаков», забрались туда, стянули с лиц маски, сбросили оружие и, нако-ц.нец, расстегнули гидрокостюмы, была уже половина второго но235 чи. По всей границе Саудовской Аравии с Кувейтом проходила последняя проверка войск вторжения. Начало сухопутной атаки было назначено ровно на три часа ночи. Коммандос запустили моторы «Зодиаков» и понеслись назад, к ожидающим вдалеке «сигаретным картонкам».

В то же самое время другой отряд «морских львов» на двух быстроходных лодках незаметно подошел к берегу, где лодки набрали полную скорость и проскочили через линии колючей проволоки, открыв ураганный огонь из крупнокалиберных пулеметов и гранатометов по ошеломленным иракским солдатам. А в следующие четверть часа берег потрясли взрывы заложенных первой группой 8-килограммовых пластитных бомб, громыхавших каждые две минуты на участке берега длиной примерно в четверть мили. По иракским войскам сразу же пронеслось известие, что начато морское вторжение, и две дивизии противника оставались на боевом дежурстве на побережье, нацелив артиллерию в ночное море. А Дитц уже попивал горячий кофе в своей палатке в Рас-аль-Мишабе, когда узнал, что ложный удар сработал, и иракцы были обмануты. «Что ж, я был рад, что мы сохранили кому-то жизнь», — говорит он.

Тут морским пехотинцам из 1-й разведывательной роты, прошедшим тренировки бок о бок с «морскими львами» на базе в Калифорнии, настало время вылезать из своих нор и вступать в дело. С начала февраля группы из пяти коммандос 1-й разведывательной роты, которых называли «ребята-скалоеды», действовали на глубине нескольких километров на территории Кувейта. Они наблюдали за передвижениями иракцев и заранее прокладывали маршрут для намеченного удара силами 1-й дивизии морской пехоты, которая должна была пробиться к городу Кувейту по прибрежной автомагистрали.

И когда дивизия пошла в атаку через границу на легких танках М-60, впереди нее двигались люди из 1-й роты разведки на машинах «Лайт страйк», представляющих собой быстроходные песчаные багги БПБ). Подобно «Дельте» и «морским львам», разведывательные подразделения были экипированы новыми быстроходными машинами «Ченоут», которые первоначально были созданы для гонок по песчаной пустыне, и в 1990 году даже завоевали первый приз на соревнованиях «Байя Калифорния-1000».

Имея мощные гоночные автомобили, позволяющие взять груз втрое больший собственного веса, морские пехотинцы в мотоциклетных шлемах легко покоряли песчаные дюны на скорости 100 кмч и, как смерч, врываясь на позиции иракцев.

БПБ были первыми машинами союзников, вошедшими на улицы города Кувейт. Мчась по прибрежным бульварам и скоростным транспортным развязкам, они обстреливали с тыла иракцев, защищающих берег. Кувейтцы, сперва попрятавшиеся в домах, в восторге выходили встречать их.

236 А в это время танки М-60 морской пехоты свернули к югу от города, добивая моторизованную бригаду иракских войск между аэропортом и берегом Мина-аль-Сауд, который оставался плотно защищенным из-за ложного удара «морских львов» в предшествующую ночь.

Британские коммандос из СЛС высадились с вертолетов на крышу британского посольства, где подняли британский флаг и очистили здание от мин-ловушек.

В ходе другой, более секретной операции, группа СЛС была внедрена с подводной лодки на побережье неподалеку от порта Басры для наблюдения за сложившейся там взрывоопасной ситуацией, когда местное шиитское население подняло восстание против режима Саддама Хусейна. В результате иракские войска оказались обескровлены и загнаны в угол американскими частями генерала Шварцкопфа, сделавшими маневр и осуществившими неожиданный заход с запада.

На другом конце фронта французские парашютисты из полка 2-ПП были высажены с вертолетов на несколько наблюдательных позиций вдоль Евфрата, примерно в ста километрах от Багдада. Они приземлились ранее французской дивизии быстрого развертывания, которая выдвигалась из Саудовской Аравии для захвата авиабазы в Ас-Салмане и соединения с частями американской 101-й воздушно-десантной дивизии. Но когда французы и американцы вошли в Ас-Салман, он оказался пустым, а стены бетонных бункеров зияли огромными прорехами и кратерами от попадания 800-килограммовых бомб. Парашютистам также не пришлось как следует пострелять. Но информация, переданная ими в штаб Шварцкопфа, была весьма ценной и обнадеживающей — оказалось, что между наступающими союзниками и Багдадом не было сколько-нибудь значительных иракских войсковых частей...
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2011, 18:05   #18 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
16. Телохранители

16. Телохранители
В своих высотных апартаментах в Александрии, штат Вирджиния, глядя на спокойное течение Потомака далеко внизу, командор Ричард Марсинко с досадой выключил телевизор, когда генерал Норман Шварцкопф объявил об освобождении Кувейта и начале переговоров о прекращении огня с Ираком. Специалист американских «морских львов» по антитеррористической деятельности глубоко вздохнул, собрал необходимые вещи, вытащил из холодильника последнюю банку пива, опустошил ее и смял в лепешку двумя пальцами. Потом он сел и стал ждать, когда придет судебный исполнитель, чтобы увезти его обратно в тюрьму. Его небольшой отпуск за время трехлетнего заключения истекал. А второго звонка от сотрудников разведки, встретившихся с ним в баре я обещавших «горячую» работенку в Ираке, больше не будет, это теперь точно...

Марсинко был осужден по обвинению в нецелевом расходовании бюджетных средств на небольшие собственные нужды, а также поссорился с консалтинговой компанией, образованной одним из его бывших подчиненных в «Команде 6». Многие «морские львы» считают, что Марсинко был окружен недоброжелателями, которые не хотели его превращения в капитана первого ранга, а затем — в адмирала. Судя по всему, американская военная машина — тяжелее прошлась по Марсинко, нежели даже по Саддаму Хусейну...

В самом начале кризиса в Персидском заливе Ричард Никсон, у которого Джордж Буш в свое время служил послом, открыто заговорил о том, что «надо объявить награду за голову Саддама». Существуют сведения, что израильская Моссад, всерьез разрабатывала планы физического устранения иракского лидера, и что некоторые чины в разведке США считали своим долгом если не участвовать в подобной операции, то по меньшей мере как-то контролировать ее. Мог ли бывший суперкоммандос Марсинко рассматриваться в качестве кандидата на роль тайного убийцы Саддама? Нет никаких свидетельств того, что эта операция зашла дальше бумаг на письменных столах высокопоставленных чиновников где-нибудь в Вашингтоне или Тель-Авиве: потому что был достигнут некий компромисс между противоборствующими силами... Единственная попытка покушения на людей из ближнего окружения Саддама Хусейна была осуществлена женщиной из тайного движения сопротивления Кувейта.

...Сафа принадлежала к элите кувейтского общества. Получившая образование банковского специалиста в Америке, племянница бывшего посла Кувейта в США, она обожала Лас-Вегас, но не смогла остаться равнодушной к родной земле, когда в Кувейт вторглись иракские войска. «Мне казалось, что там осталось мое сердце и моя душа», — говорит она, вспоминая, как быстро собрала свои вещи и отправилась на авиарейс в Лондон. «Я просто не могла жить и дышать, как обычно». Вскоре она сдружилась с влиятельными иракскими офицерами, а также с Мухаммадом Дашти — грубоватым, но остроумным персом, любившим, покручивая кончики своих усов, набивать одним пальцем патроны в 9-мм пистолет... В его задачи входила координация действий группы сопротивления, выполнявшей приказы шейха Салема Аль-Сабаха, двоюродного брата эмира и министра внутренних дел Кувейта в изгнании.

Мало кто знал о секретной деятельности Сафы, кроме Дашти и одного иракского майора, сотрудничавшего с кувейтцами из личной ненависти к Саддаму Хусейну и режиму партии Баас. Этот майор, состоящий на службе в иракской разведке в городе 238 Кувейт, каждый раз сообщал Сафе, когда иракцы пытались перехватить ее радиосигналы на спутник. Сафа передавала их со спрятанного в своем особняке спутникового телефона. Однажды ночью, когда солдаты ворвались в дом Сафы с обыском и нашли ее в постели в одной ночной сорочке, майор лично примчался туда, чтобы девушке не причинили никакого вреда...

Следуя своей еще довоенной привычке, Сафа часто совершала деловые поездки в Багдад. Кувейтцам теперь было очень просто ездить в Багдад, так как Кувейт стал частью Ирака. Им даже не требовались паспорта. Она тайно вывозила с собой видеокассеты с записями деятельности групп сопротивления и зверств иракских солдат. Кассеты передавались в одно западное посольство и контрабандным образом переправлялись вместе с дипломатической почтой на Би-би-си, в Лондон. «Было очень важно поведать миру, что в Кувейте активно ведется сопротивление иракцам. И что наши люди готовы отдать жизнь за обретение свободы», — говорит Сафа. На одной из видеокассет было снято, как люди в масках, среди которых был известный кувейтский футболист, подорвали иракский танк, сбросив на него с эстакады бомбу. «Эта запись стоила, пожалуй, сотни подорванных танков!» — говорит Сафа.

Сафа останавливалась в багдадском отеле «Бабел», где 27 октября 1990 года она встретилась с Удаем Хусейном, тучным и надменным сыном Саддама Хусейна, сколотившим огромный капитал, продавая шикарные «феррари» и другие машины, захваченные его мародерами в Кувейте наряду с драгоценностями. Удай сдружился с длинноволосой привлекательной ку-вейткой, а Сафа через него познакомилась с иракскими офицерами из службы безопасности «Мухабарат», а также высокопоставленными чиновниками Ирака, включая министров кабинета, частенько собиравшихся в баре отеля «Бабел» на послеполуденные посиделки за «рюмкой чая». Побывав несколько раз в их компании, Сафа решила подложить бомбу, которую она могла бы пронести в своей сумочке, и тем самым хотя бы частично обезглавить «гидру» иракского руководства.

Она предложила свой план руководителям кувейтского сопротивления, и специалисты немедленно стали готовить компактное устройство, начиненное пластической взрывчаткой. Однако, когда Сафа вернулась в Багдад для выполнения миссии, то обнаружила, что службы безопасности усилили охрану отеля «Бабел», проверяя и обыскивая всех входящих и выходящих из здания. С помощью сочувствующего сотрудника «Мухабарата» взрывное стройство все-таки было подложено в один из министерских фисов. Но в результате плотнейшей системы охраны прибли-енных Саддама Хусейна, когда одна группа «присматривала» за ругой, план был раскрыт, и по меньшей мере один из заговор-иков был застрелен на месте.

В течение того времени, когда Саддама Хусейна расценивали на Западе как объективного союзника (из-за десятилетней войны, которую он вел с фундаменталистским Ираном), среди прочего оборудования в Ирак поставлялись американские системы связи, британские приборы ночного видения и французские наводящиеся по радару ракетные системы. Вся эта техника была призвана существенно усилить мощь иракской армии, в основном получавшей снабжение от Советского Союза. В конце 1970-х годов Саддам Хусейн сумел приобрести ценное «ноу-хау» для усовершенствования системы своей личной охраны.

Между 1978 и 1980 годами пять человек, уволившихся из британской САС, были наняты по контракту Багдадом для тренировки телохранителей президента Ирака, «чтобы довести уровень их подготовки до стандартов, принятых в охранных службах западных стран». Кроме того, иракская служба охраны «Мухабарат» привлекала и немецких инструкторов из ГШГ-9, но осталась ими недовольна и расторгла контракт, после того как в упражнениях по борьбе с вертолетами погиб человек. Примерно восемьдесят—сто особых, «неприкасаемых», человек, составивших личную охрану иракского диктатора, тщательно и с большим разбором рекрутировались из его ближних и дальних родственников, живших в родном городе Саддама — Такрите, и иногда в качестве проверки на преданность им поручали совершить убийство. Эти люди имели больший авторитет и влияние, нежели министры. Их боялись. При этом охранники Саддама были людьми крайне невежественными и высокомерными, поскольку верили, что являются «элитой элит» — настоящей преторианской гвардией своего вождя.

«Нам надо было начать с того, что доказать свои знания и некоторое превосходство, поскольку эти люди не желали ничему учиться, и тем более — учиться у европейцев», — вспоминает один бывший британский инструктор. Тренеры решали эту задачу путем постоянных насмешек над своими обучаемыми и публичными победами над ними в поединках карате — это был, похоже, единственный способ заставить иракцев хоть чему-то научиться. Их надо было обучить искусству наблюдения за людьми в толпе и выборочной стрельбе — что было важно для охраны их шефа во время публичных мероприятий, поскольку Саддам Хусейн любил выходить в «широкие народные массы» для поддержки своей харизмы в сознании значительной части населения Ирака.

До прохождения тренинга с помощью сасовцев, охранники Саддама запросто могли открыть стрельбу из автоматов по всей толпе целиком, если им померещилась угроза для шефа. Используя «дом убийств», британские инструкторы приучили их быстро различать фигуры врагов и «мирного населения», и сосредотачивать огонь в узком секторе — по одному-двум вооруженным людям. Сасовцы преподавали также разработанный французскими спецслужбами метод защиты охраняемого с дальнего расстояния, когда телохранители находятся непосредственно внутри толпы — об этом многие самые лучшие охранные службы мира, не говоря уже об иракцах, не имели ни малейшего представления. Британские инструкторы занимались также вопросами планирования охранных мероприятий. Изучив распорядок дня и схему передвижений Саддама Хусейна, они посоветовали даже реконструировать некоторые центральные улицы Багдада, по которым он часто следовал — были убраны разделительные перегородки по середине проезжей части, в некоторых местах — тротуары, чтобы бронированный «мерседес» с диктатором мог в любой момент быстро сделать О-образный разворот и уйти из устроенной засады.

Когда инструкторы из САС, наконец, были удовлетворены тем, как они подготовили одно из самых профессиональных охранных подразделений на Ближнем Востоке, они представили официальные отчеты нанимавшим их чиновникам и вскоре покинули Багдад. Не было теплых прощаний с застольями, и британцы больше не собирались возвращаться туда никогда: «Мы так издевались над телохранителями Саддама и так гоняли их по разным тестам, что попросту боялись, что они на нас отыграются. Чтобы пробудить в них желание достичь нашего умения стрелять и драться врукопашную, пришлось заставить из возненавидеть нас, так что не исключено, что они замышляли план мести. Такие уж это были дуболомы... В общем, эта учебная миссия в Ираке обернулась для нас еще той головной болью...» Наверно один из тех самых телохранителей и обыскивал сумочку Сафы Джафар, этой кувейтской Маты Хари, когда она намеревалась заложить бомбу в отеле «Бабел». Саддам стал такой труднодостижимой мишенью, что весь мир удивился, когда по телевидению были показаны толпы народа, приветствующие диктатора на развороченных улицах иракской столицы. Половина его страны полыхала в мятежах, его армия была разгромлена и обозлена, вокруг Багдада кружили вертолеты с элитными подразделениями американских, французских и британских спецслужб, вся атмосфера в столице полнилась предчувствиями заговора и предательства, и в это время смеющийся, словно уверенный в своей неуязвимости, вождь свободно ходил по улицам Багдада, брал на руки детишек и пожимал руки простым людям... А в это время телохранители в штатском, неразличимые в толпе, надежно обеспечивали его безопасность. И это было впечатляющим, пусть отчасти ироничным, «знаком качества» сасовской системы подготовки личной охраны.
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2011, 18:07   #19 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
17. «Взять Норьегу!»

17. «Взять Норьегу!»

С того самого времени, как были сорваны планы Арона Бэнка по захвату в плен Гитлера, спецслужбы США, Великобритании и Франции, похоже, отказались в своей деятельности от достижения одной из стратегических задач любой войны — ликвидации или пленения лидера неприятельской стороны. САС не стала захватывать в плен генерала Менендеса во время Фолклендской кампании. Хотя в Ирак вошли огромные военные силы союзников, но не было предпринято заметных усилий для ликвидации Саддама Хусейна.

Сержант Мик из САС вспоминает свой эскадрон, готовившийся в 1969 году вылететь в Ливию и свергнуть Муамара Кад-дафи. «Предчувствие было чертовски волнующим», — вспоминает Мик о планах штурма аэропорта в Триполи, однако их эскадрон так дальше ангара на британской авиабазе никуда и не ушел... А затем последовали десятилетия террора, направлявшегося из Ливии.

В наше время реалии международной жизни и дипломатические сложности, часто сопровождающие конфликты в современном мире, вынуждают иногда по странности обстоятельств защищать даже своего противника. Наверное, история развивается по некоему принципу перехода от тотальных к ограниченным войнам, которые ведутся, исходя из чисто прагматических правил «нового мирового порядка».

Однако как раз политические соображения должен был принимать в расчет президент США Джордж Буш, когда столкнулся с необходимостью проведения военной акции в Панаме в 1989 году, где главной мишенью стал сам президент этой латиноамериканской республики, генерал Мануэль Антонио Норьега. Первоначальный план операции под условным названием «Просто повод» заключался лишь в похищении Норьеги и вывозе его спецсилами в США, где ему предстояло предстать перед судом по обвинению в контрабанде наркотиков. «Дельта», «Морские львы», шестнадцать вертолетов и группа электронной разведки, при поддержке роты рейнджеров и двух боевых самолетов АС-130 собирались отправиться на выполнение плана, предложенного генералом Лаком, тогдашним командиром Объединенного штаба спецсил США.

Панама, по существу, находилась под протекторатом США с самого начала века. Кроме того, на панамском перешейке располагалось несколько американских военных баз — вдоль канала, соединяющего два океана. В стране имелась широкая политическая оппозиция Норьеге, которую он принялся решительно подавлять, после того как отменил выборы и объявил себя «верховным вождем». Местное население в целом дружественно от242 носилось к США, поэтому особенно важно было избежать больших жертв среди гражданских лиц и предотвратить «побочные эффекты», неизбежные в случае полномасштабного вторжения. Иначе говоря, это была миссия, словно нарочно «скроенная» для спецсил.

Президент Буш еще в бытность свою директором ЦРУ поддерживал дружественные отношения с полковником Норьегой, возглавлявшим тогда панамскую службу госбезопасности. Норьега даже сумел переманить к себе одного бывшего сотрудника ЦРУ, предложив ему оклад, соизмеримый с окладом президента США...

Участие панамского президента в операциях с наркотиками давно уже не было секретом. Бо Гритц утверждает, что когда он, будучи командиром 7-й группы спецсил, неоднократно привлекал к этому вопросу внимание высшего руководства, ему недвусмысленно отвечали: «Оставь этого парня в покое, ясно?» Но потом наркоделишки Норьеги стали для Буша занозой в пальце: панамский генерал связался с колумбийской наркомафией {«Ме-дельинским картелем»), и невероятно разросшийся оборот наркотиков уже нельзя было дольше терпеть.

Через Панаму проходили тонны кокаина, миллиарды грязных долларов отмывались в местных банках, попутно пополняя личные счета Норьеги. В это время отряды из 7-й группы спецсил посылались на проведение операций в Боливию, Колумбию и другие южноамериканские страны, где были также задействованы элементы британской САС. «Зеленые береты» старались контролировать зоны выращивания коки и выработки кокаина, регулярно докладывая в управление по борьбе с наркотиками о деятельности латиноамериканских «кокаиновых баронов». Американские и британские спецоперативники обучали национальные кадры служб безопасности методам слежки за производством и транспортировкой наркотиков и, соответственно, налетам на лаборатории и аэропорты.

Давление США на Норьегу ни к чему не привело, и даже предложение чинно-благородно выехать в Испанию не встретило у него никакого отклика. Возможно, Норьега опасался, что как только он потеряет значимость для американцев, люди «Меде-льинского картеля» убьют его. «Ананасная рожа», как называли Норьегу цээрушники из-за глубоких оспин на его широком лице, все чаще прибегал на своем пути к полному диктаторству над страной к антиамериканским выпадам и даже обращался к Кубе за военной помощью и защитой.

Операция «Гремучая змея» была задержана, поскольку предпринимались попытки склонить Норьегу к добровольному отречению от власти. Но панамский диктатор сумел использовать отсрочку для упрочения своего контроля за панамскими силами 243 обороны и продвижения преданных офицеров на ключевые посты. Когда в октябре 1989 года произошла первая попытка смещения Норьеги, США не сумели ее как следует направить из-за неуверенности в надежности офицеров, готовивших путч. Вскоре стало ясно, что само по себе устранение Норьеги не решит проблему в целом, поскольку его место наверняка займет один из полковников, приверженность которых к демократии также была сомнительной, если не сказать больше.

Дело осложняло и то обстоятельство, что ряд американских офицеров армии и разведки могли быть скомпрометированы Норьегой. Не только кругленькие суммы поступали на некоторые потайные счета американцев в панамских офшорных банках, но и, по словам посла США в Панаме Эверетта Бриггса, Норьега частенько развлекался и устройством сексуальных ловушек... «Обычно он приглашал высокопоставленных американских гостей в одну из своих уединенных резиденций, где они попадали в крайне компрометирующую обстановку: по дому разгуливало множество откровенно предлагающих себя красоток, и атмосфера была совершенно разнузданная». Если американец принимал участие в такой оргии, «его снимали на видеокамеру и фотографировали». Один американский полковник, состоящий на службе в плановой группе Объединенных штабов армии США, рассказывает, что однажды был приглашен Норьегой на вечеринку. Когда он вошел в дом, то застал генерала сидящим на диване в окружении четырех соблазнительных голеньких девчушек. Полковника пригласили разделить развлечение и забавы, но он предпочел немедленно удалиться.

Принципиально важно в этом деле не то, что имели место непристойности, а то, что путем шантажирования компроматом на высоких государственных чиновников Норьега мог влиять на политику Соединенных Штатов и «покупать» бездействие США в отношении его режима», — считает посол.

Для Пентагона и администрации Буша было очевидно, что удаление Норьеги повлечет за собой кадровые перемены в па-намской армии, разведке и аппарате чиновников. Такая масштабная цель могла быть достигнута лишь в случае развертывания гораздо более массированной военной операции, чем первоначально запланированная «Гремучая змея». Тем не менее спецсилы продолжали играть центральную роль в акции, которая «строилась на принципах максимальной внезапности, минимального побочного ущерба и минимального приложения силы». Под-готовка к проведению операции началась с замены генерала Вернера, долгое время бывшего командующим сил США в Панаме, на более жесткого и агрессивного генерала Тэрмана, который немедленно затребовал дополнительных сил для проведения операции в октябре 1989 года. Контингент из двух тысяч «сверхнормативных» солдат под видом «военной полиции» прибыл на панамские базы США, когда там уже находились подразделения 244 «зеленых беретов» и эскадрон «Дельты». Кроме того, сюда были тайно переброшены две эскадрильи вертолетов «Пэйвлоу» и «Блэкхоук» — со сложенными лопастями и хвостами — внутри гигантского транспортного самолета «Галакси С-5».

«Предварительная отработка вторжения началась 5 октября, через два дня после провалившегося переворота, и продолжалась до 18 декабря, почти до самого «Времени "Эйч"», — вспоминает сержант Дуэйн Стоун из 7-й спецгруппы, прилетевший в Панаму с «дополнительной» группировкой. — Мы базировались на прибрежной артиллерийской батарее, оставшейся со времен первой мировой, жили в бетонном бункере и каждый день тренировались по двенадцать—восемнадцать часов! У нас были данные и по некоторым предполагаемым целям, в частности крепости-тюрьме Модело, где Норьега содержал политзаключенных. Так, нам надо было пройти двести метров с грузом в 80 килограммов, чтобы затем открыть стрельбу, и мы снова и снова повторяли это упражнение, пока не стало все получаться гладко. Как-то раз у нас не удалась высадка с грузом из вертолета по шнуру, и один контейнер со взрывчаткой упал с высоты метров в восемь... Снайперы двигались впереди основной группы с более легкими рюкзаками, выходя на заранее условленные позиции между "вертушкой" и целью».

«После неудавшегося переворота мы интенсифицировали учения, чтобы гарантировано обеспечить отстранение Норьеги от власти, — вспоминает полковник Роберт Джакобелли, командир американских спецсил в Панаме, — хотя в глубине души не очень верили, что все это получится. Мы не думали, что президент Буш решится на вторжение в Панаму на фоне разного рода шантажа и активности наркодельцов».

«Нам пришлось вытерпеть много гадостей от панамцев, — вспоминает другой «зеленый берет», сержант Уильям Мерсиз из Техаса, который до того несколько лет прослужил в Панаме в составе рейнджеров. — Нас постоянно преследовала полиция, то и дело останавливали на дорогах наши машины. И вечно требовались взятки. Просто проехать с одного конца города на другой обходилось долларов в тридцать». Американцы имели строжайший приказ ни в коем случае не начинать перестрелку...

«Дельта» первоначально получила задание вести наблюдение за Норьегой с помощью команды специалистов по электронному подслушиванию. «Дельта» и «Команда 6» отвечали за захват Норьеги и изоляцию его главных помощников, соратников и агентов по всему Панама-Сити, а также во втором по значению городе — Колоне. У «Дельты» была и другая задача, которая приобретала все большую значимость по мере того как отношения Панамы и Вашингтона ухудшались. Специалист ЦРУ по коммуникациям Курт Мюз, работавший под официальным прикрытием, организовал тайную радиосеть для демократической оппозиции, в результате чего и был арестован панамскими воен245 ными. Он сидел в одиночке в тюрьме Командансия, в здании напротив штаб-квартиры Норьеги. Его освобождения требовалось добиться любой ценой, поскольку диктатор угрожал убить Мюза. Соответственно, тюрьма Командансия была первой мишенью в плане вторжения.

«Дельта» начала готовить спасение Мюза, используя информацию, полученную от врача Красного Креста, посещавшего арестованного агента ЦРУ. На основе его показаний «Дельта» смогла создать компьютерную «имитацию» подхода к камере, в которой содержался Мюз. За белыми тюремными стенами начинался коридор с коричневыми стенами, затем на экране компьютера картинка имитировала подъем на четыре лестничных пролета, стены там снова были белыми. Еще один коридор, поворот налево, направо, потом прямо в проход. Дверь камеры Мюза — в противоположной стене, перед нею сидит охрана, а на доске висят массивные ключи. Используя компьютерные распечатки графиков, «Дельта» подробно разработала план внедрения в тюрьму, прохода, очистки помещений и отхода; все эти действия неоднократно были отрепетированы на модели, сооруженной во Флориде.

Кроме того, «Дельта» пристально следила за тюрьмой и за основными резиденциями Норьеги, в том числе за его сельским ранчо на реке Рио-Хато. «Команда 6» должна была захватить дом президента на побережье и вторую резиденцию на базе па-намских вооруженных сил — Форт-Амадор, недалеко от канала. Постоянные репетиции этих действий с участием вертолетов, транспортных самолетов С-130 и «Спектер» включали подход и высадку десанта в различных точках города Панама и в районе Рио-Хато. Пилоты вертолетов «Блэкхоук» и «Пэйвлоу» полностью ознакомились с маршрутом своего полета над городом, а «Спектеры» сосредоточились на высадке штурмового десанта у тюрьмы Командансия — и все это на модели из папье-маше, выстроенной рядом с аэродромом в Халберте. Было установлено, что операция «Просто повод» за сутки потребует пролета около двухсот летательных аппаратов на низких высотах в тесном прог странстве над городом Панама-Сити.

Для обеспечения захвата Норьеги требовалось также перекрыть все пути его возможного бегства. Основные аэродромы, включая Токумен-Торрихос рядом с Панама-Сити, и авиабаза в Рио-Хато должны были быть заняты спецсилами и рейнджерами в течение первых минут начала операции. На «морских львов» была возложена задача нейтрализовать прибрежный аэродром в Патилле, где Норьега держал персональный самолет «Лир» и вертолет «Пума». «Морские львы» должны были заплыть на берег и под прикрытием глинобитных домишек подойти поближе к летному полю, затем установить снайперскую позицию, так, чтобы с расстояния примерно девятьсот метров пресечь попытки Норьеги скрыться. Им было приказано постараться свести к ми246 нимуму возможные повреждения летательных аппаратов на аэродроме. Другая группа «морских львов», подплыв с аквалангами под водой, должна была нейтрализовать патрульные катера панамцев. Было решено, чтобы подводники прикрепили магнитные мины к днищам патрульных судов, а не артиллерия и авиация наносили удары по кораблям. Таким образом, рыбацкие катера, пришвартованные неподалеку, не оказались бы под ударом в случае авианалета, а тем более артобстрела.

Нарастающая напряженность между сотрудниками американскими спецслужб и панамскими военными достигла пика в середине декабря — когда был застрелен морской пехотинец США, а морского офицера вместе с супругой арестовали, причем женщина была подвергнута сексуальным издевательствам.

Эту провокацию президент Буш уже не смог стерпеть, и отдал приказ немедленно развернуть операцию «Просто повод».

«Я только что встретил сына и дочь, приехавших вечером семнадцатого числа на празднование Рождества, когда получил распоряжение из штаб-квартиры немедленно прибыть на службу», — вспоминает полковник Джакобелли.

«Наутро в понедельник восемнадцатого числа мы были уже готовы выступить, так как было достоверно известно, где находится Норьега», — говорит другой офицер спецсил. Но все-таки полностью подготовится к сроку мы не успели, и «Время "Эйч"» пришлось отложить еще на одну ночь, а за это время группа слежения «Дельты» снова потеряла Норьегу.

Майор Хиггинс из 7-й спецгруппы только что вернулся с учебной операции из Сальвадора и в понедельник в три часа ночи находился на авиабазе Ховард в пригороде Панамы-Сити уже укладывал свои чемоданы в самолет С-130, вылетающий в Боливию. Он посмотрел на часы, удивляясь, почему до сих пор, как было предусмотрено, не прибыл Джакобелли с последними, инструкциями по операции пресечения наркоторговли. «Вы что, не знаете, что происходит?» — раздался голос Джакобелли с другой стороны взлетной полосы.

Оказывается, крупнейшая в истории операция против незаконного оборота наркотиков начиналась не в Боливии, а именно здесь, в Панаме. Хиггинс вернулся к самолету, забрал чемоданы, погрузил их в машину, и они поехали назад на базу 7-й спецгруппы.

«Было много суматохи. На лицах наших парней застыла решимость, когда они наспех срывали со стенных вешалок свои доспехи и амуницию. Из арсеналов доставали приборы ночного видения и оружие...», — вспоминает офицер. Вооружение и карты закидывали в вертолеты «Блэкхоук», которые всего за день напрямую переправили третий батальон 7-й спецгруппы на аэродром Олбрук, где коммандос собрались в ангаре, проводя последние приготовления перед броском. Вскоре после наступления темноты, в 19.00, группы по четыре человека со своими 247 тяжеленными рюкзаками за плечами, рациями и оружием двинулись в путь, чтобы занять наблюдательные позиции вокруг Панама-Сити: в квартале Симаррон, где располагались бараки элитного батальона Норьеги-Дос — Мил, а также в квартале Тинахитас, где размещались тяжелые минометы и находилось два стратегических моста, — эти посты должны были изолировать Панама-Сити и телерадиостанцию. «Мы услышали залп в 00.25 и только тогда поняли, что все это происходит в реальности, — вспоминает Хигтинс. — Во тьме прекрасно были видны вспышки и зарево вдалеке, где-то в районе Командансии».

Сидя в полутемной рубке слежения и глядя на зеленоватые экраны мониторов, капитан Шнайдер из своего вертолета видел, как примерно в двух километрах внизу вылетают стекла из окон здания, а несколько раньше выпущенные им 105-мм снаряды пробили крышу и взорвались на уровне третьего этажа...

Штаб-квартира Норьеги располагалась в трех крыльях. Четыре «Спектера», круживших, словно ястребы, на высоте двух-трех километров над тюрьмой Командансия, были нацелены на поражение этих мишеней, каждая из которых была занесена в компьютерную систему нацеливания по координатам. По два снаряда было выпущено в каждое здание в первые несколько секунд. «Мы походили на команду хирургов, которые уверенно рассекают ткани больного», — комментирует Шнайдер.

Из микроавтобуса, идущего к Командансии во главе армейской механизированной колонны, двигающейся от Панамского канала, сержант Дэн Джонс из группы боевого контроля помогал «Спектерам» направлять огонь по скрытым позициям ПВО.

«Спектер 01, это Гэйтор. Стрельба. Цель номер восемь. Войска на укрепленных позициях ПВО. Ты поймал пеленг? Прием».

«Гэйтор, говорит Спектер 01, займите безопасную позицию и направляйте меня. Прием».

«Стреляй стопятками, Спектер. Прием».

«Ты должен видеть взрывы. Подтверди поражение целей. Прием».

«Браток, цель полыхает. Окончание стрельбы по цели».

Из двух дюжин двуствольных противовоздушных 30-мм орудий китайского производства, прикрывающих Командансию, только два успели сделать несколько выстрелов...

Было лишь одно здание в этом комплексе, не тронутое огнем с вертолетов — небольшое здание тюрьмы через дорогу. За две минуты до начала обстрела во внутренний дворик приземлился легкий вертолет МН-6, из которого выпрыгнули шесть человек с автоматами МР-5 и одной тяжелой винтовкой. Прибывшие вломились в дверь, взбежали вверх по четырем пролетам лестницы, пронеслись по нескольким коридорам и ворвались в комнату охраны перед камерой Мюза. Часовые не успели даже поднять глаза, как их головы пробили по три 9-мм пули. Трое прикрывали входную дверь из коридора, двое других подобрали ключи 248 из связки, висящей на стене, отомкнули дверь и выволокли остолбеневшего от неожиданности Мюза. Мгновенно возвратившись к дверям, поскольку издалека уже слышался шум подбегавших с нижнего этажа панамских солдат, они поднялись наверх и выбрались на крышу здания, где их подобрал вертолет МН-6. Вся спасательная операция заняла чуть более трех с половиной минут, достигнутых группой на модельных тренировках. Дельтовцы со спасенным узником уже садились в вертолет, когда соседние здания заполыхали от посыпавшихся с атакующих «вертушек» 105-мм снарядов.

Вертолет МН-6 взлетал под огнем, который открыли по ему панамские вояки, выскочившие на крышу здания. В лобовом стекле и фюзеляже сразу же появились пробоины. Полетели искры, когда пули задели приборный щиток, и машина стала терять высоту, задевая хвостом о стену зданий и падая прямо на улицу. Но случилось чудо — никто из находившихся в кабине не пострадал, не считая, конечно, синяков и ссадин. Первым из окошка высунулся сержант, но его тут же задело лопастью вертолета по голове — впрочем, он спасся благодаря кевларовому шлему. Кое-как увернувшись от другой лопасти винта, крепкоголовый сержант залег и повел прикрывающий огонь по крыше здания, пока из вертолета, отстегиваясь от сидений, вылезали пятеро других дельтовцев, Мюз и два пилота. Затем они, собравшись вместе, просто понеслись по улице наутек, оставив охрану тюрьмы наблюдать за ними с разинутыми ртами. Пробежав пару кварталов, ребята столкнулись с механизированной колонной американских войск, продвигавшейся навстречу. «Бульдог!» — выкрикнул сержант условленный пароль, после чего беглецов подобрали и укрыли в безопасном месте.

Старший этой группы получил Серебряную Звезду — второй по значению воинский орден в США.

«Это было похоже на бенгальские огни!» — вспоминает майор Скип Девенпорт высадку на аэродроме Рио-Хато к северу от панамской столицы. Пучки трассирующих пуль из противовоздушных батарей противника, взрывы, сполохи, горящие машины и дома — все это в приборах ночного видения создавало фантасмагорическую картину. Его самолет С-130 снижался, неся на борту около шестидесяти тонн груза: «джипы», мотоциклы, топливо, амуниция, боеприпасы, ракеты, — а все остальное мыслимое пространство было забито рейнджерами. Майор шел над зоной боевых действий на скорости около тридцати метров в секунду.

Повсюду вокруг него раскрывались парашюты рейнджеров, которые произвели десантирование чуть раньше для обеспечения безопасности аэродрома. Один парашют оказался слишком близко от самолета, и его засосало в турбодвигатель. Девенпорту пришлось сделать крутой вираж, задев хвостом за деревья. Снизу стреляли, и вдруг машину потряс оглушительный взрыв — «это снарядом с наземной батареи ПВО попали в кончик крыла, но всем в самолете показалось, что нас подбили прямым попаданием...» Сидя у самой взлетно-посадочной полосы, сержант Уэйн

Норрад видел все это, он десантировался в Рио-Хато вместе с 3-м батальоном рейнджеров, который, оказавшись на земле, образовал оборону по периметру вокруг аэродрома. «Мы прыга ли с высоты метров сто пятьдесят, и я приземлился очень быстро из-за тяжелой экипировки, куда входили три мощные рации «воздушного контроля боя». Было много суматохи, пока мы добрались до летного поля. У нас сломался передатчик, а потом пришлось пробиваться метров двести сквозь высоченную тропическую траву, причем я шел впереди наших рейнджеров, так как только у меня были очки ночного видения. Отовсюду раздавались выстрелы — это «Спектер» пытался подбить две бронемашины панамских вооруженных сил, которые продвигались к месту нашего десантирования, но тогда я подумал, что это панамцы по нам стреляют». Рейнджеры, десантировавшиеся вместе с командой «Дельты» в Рио-Хато, пошли на штурм штаб-квартиры спецсил генерала Норьеги «Мачос дель Монте» («горские мужчины») и его ранчо, которое было частью всего комплекса зданий. Однако панамцы оказались готовыми к отражению нападения и яростно оборонялись. — У рейнджеров потери составили пятнадцать человек. Дело в том, что «горские мужчины» были подняты по тревоге из-за пролетевшего бомбардировщика «Стеле», который, как настаивали генералы ВВС, должен был разбомбить бараки в ходе обычной авиаподготовки. Но этот сверхзвуковой самолет, созданный для уничтожения советских ракетных установок на территории СССР, сумел всего лишь сбросить громадные 800-килограммовые бомбы в полукилометре от цели, чем только разбудил панамских солдат.

Наконец, раздался мощный взрыв, и сержант Норрад увидел, как одна из бронемашин неприятеля загорелась от попадания 105-мм снаряда с вертолета «Спектер». Он увидел также сожженный автомобиль с телами панамского офицера, его жены и детей. На летном поле они были поражены противотанковой ракетой рейнджеров...

Со своей точки у взлетно-посадочной полосы Норрад стал направлять огонь со «Спектера» по позициям панамцев, а рейнджеры начали продвигаться к баракам на снабженных пулеметами «джипах», выгруженных из самолета С-130 Скипа Девенпорта. У бойцов имелись нарукавные инфракрасные повязки, так что стрелки со «Спектера» могли отличить своих от чужих... А Девенпорту пришлось здорово постараться, чтобы суметь убрать свой С-130 с посадочной полосы и освободить место 250 для посадки следующим четырем американским самолетам — притом что у него три мотора были выведены из строя...

В это же время три патруля «морских львов», крадучись, пробирались от вязкого илистого берега к взлетной полосе аэродрома Патилла, но были застигнуты панамским патрулем и понесли тяжелые потери. Операция по нейтрализации личного аэродрома Норьеги прошла ужасно. По меньшей мере двадцать снайперов охраняли это летное поле, через которое лежал главный путь спасения для Норьеги. Радиоперехват показал, что генерал двигался к Патилле уже в первые минуты после начала операции вторжения. Но его не нашли ни на ранчо Рио-Хато, ни в бунгало на побережье, куда совершили рейд люди из «Команды 6» «морских львов». На самом деле, когда началась операция, генерал находился в укрытии панамских вооруженных сил неподалеку от аэропорта Токумен-Торрихос и сумел быстро скрыться из этого района вместе с дюжиной охранников, направившись к личному реактивному самолету, еще до того как рейнджеры, десантировавшиеся в Торрихосе, смогли расставить на дорогах блок-посты.

Боевое задание для «морских львов» поменялось в самую последнюю минуту. Первоначальный план вывести из строя самолет Норьеги с помощью крупнокалиберного пулемета с разрывными пулями, стреляя по баку или по двигателям, был отменен. И вдруг поступил другой приказ — пробраться в ангар и проколоть шины самолета, чтобы он не смог взлететь. Очевидно, кто-то очень не хотел слишком сильно повредить самолет Норьеги.

«Время "Эйч"» было перенесено на пятьдесят минут ранее относительно первоначально запланированного момента в 00.45, так что, когда «морские львы» начали двигаться к ангару, в Панама-Сити ууе вовсю гремели выстрелы. По словам высокопоставленного офицера, слышавшего из комнаты в Пентагоне переговоры с коммандос в Патилле, измененное задание означало, что вместо тайного подхода к летному полю под прикрытием густой окаймляющей гряды деревьев, теперь им надо было атаковать ангар через летную дорожку, совершенно открытую для обстрела, что делало операцию больше похожей на обычную военную акцию; а личный состав группы «морских львов» был явно недостаточным для открытого военного штурма. В результате панамские снайперы, расположившиеся в ангаре за бетонными укрытиями и на пулеметном гнезде на крыше, смогли ополовинить первую группу «морских львов», которые были вынуждены подставить себя, выскочив на летную полосу. Двое были убиты почти сразу, а третий тяжело ранен. Офицер, возглавлявший группу, мог лишь беспомощно ползать по бетону между этими телами, изолированный от остальной части своего взвода, который сидел за укрытием из деревьев и старался получше спрятаться от смертельно точного огня панамских снайперов.

251 «Морские львы» уверены, что панамские бойцы были укомплектованы приборами и очками ночного видения, потому что как только офицер штурмового взвода лишь немного выдвинулся вперед, целясь из гранатомета 203, установленного на винтовке М-16, его сразу же поразило несколько крупнокалиберных пуль снайперов. Восемь американцев оказались убитыми и ранеными в течение первых пяти минут боя, а когда их попыталось поддержать второе отделение взвода, то был ранен еще один «морской лев». Словно мало еще было неудач, выяснилось, что невозможно вызвать поддержку с воздуха, потому что радиосвязь с кружащим на высоте «Спектером» была утеряна. Третий взвод, остававшийся разбросанным у края взлетно-посадочной полосы, мог поддерживать контакт только с Пентагоном по прямой спутниковой связи. Отказавшись от аварийной эвакуации, они лишь требовали прислать санитарный вертолет — забрать пятерых раненых, один из которых умер от потери крови за время ожидания. При помощи полудюймовых винтовок «морские львы» постепенно убирали панамских снайперов, в течение всей ночи держа летное поле под обстрелом. Норьега в конце концов не воспользовался своим реактивным самолетом для побега, и к утру его гвардия отступила с аэродрома, оставив трех убитых.

Полковник Глинн Хэйл, офицер группы планирования рейнджеров по операции «Просто повод», разрабатывал предложения по взаимной поддержке между спецсилами и 82-й воздушно-десантной дивизией, вылетевшей на подкрепление в Панама-Сити. Он вспоминает, что «морские львы», когда он разговаривал с ними, весьма «туманно представляли свои задачи в Патилле». «Они слишком легкомысленно к этому относились, и я очень за них беспокоился», — добавляет он. По словам Хэйла, «морские львы» никак не соглашались с планами предварительного наземного согласования действий или огневой поддержки, убежденные, что смогут выполнить миссию совершенно самостоятельно. Они предпочли оставить всякие мероприятия по поддержке исключительно на случай «вызова по необходимости».

Майор Хиггинс наблюдал вспышки у Командансии с большого расстояния, когда его хлопнул по плечу радист, выбежавший из ангара в Олбруке. Только что поступил рапорт с наблюдательного поста, следившего за кварталом Кимаррун. В донесении говорилось, что конвой из восьми грузовиков двигается в сторону моста Пакора в центре панамской столицы. Если батальон «горских мужчин» Норьеги, сумевший пресечь октябрьский путч, успеет пробраться в город, то сломить сопротивление неприятеля станет гораздо труднее и придется вести бои в городе, захватывая дом за домом, улицу за улицей. Это было именно то развитие событий, которого разработчики операции «Просто повод» всеми средствами пытались избежать.

Хигтинс посмотрел на часы, было около половины первого ночи. Рейнджеры только начали высадку и были полностью за252 няты своими объектами — аэродромами в Рио-Хато и Торрихос. Батальон «горских мужчин» прекрасно организованное подразделение, он мобилизовался и отреагировал намного скорее, чем ожидалось. И Хигтинс принял быстрое решение. Он велел прикрыть мост Пакора с помощью двадцати четырех «зеленых беретов», которых можно было для этого выделить.

Немедленно приказав двум командам А грузиться с полной экипировкой в «Блэкхоук», худощавый светловолосый командир «зеленых беретов» вскочил в ведущий вертолет уже на самом взлете и направил его к мосту по кратчайшему маршруту, непосредственно над Панама-Сити. Отовсюду тянулись вверх пунктирные линии трассирующих пуль. «У меня есть для вас новость! — крикнул пилот Хиггинсу. — Конвой уже подъезжает к мосту!» Майор пристегнул очки ночного видения и обнаружил через лобовое стекло, что восемь грузовиков уже въезжают на дальний край моста.

Оставалось только устроить блок-пост у другого конца моста. Два «Блэкхоука» сделали вираж над дорогой, пролетев над конвоем и приземлившись на противоположном берегу. Высоченная «слоновья трава» колыхалась, словно океанские волны; под напором воздуха от вращающихся лопастей «вертушек» взлетали комья жидкой илистой глины, пока «зеленые береты» выскакивали из кабин с тридцатикилограммовым грузом мин и гранат каждый, с винтовками М-16 и навинченными гранатометами 203. Они тут же ринулись к дороге и заняли позиции примерно в пятидесяти метрах от съезда с моста — а в этот момент первый грузовик противника уже поднялся на мост с другого берега. Сержант Макдональд немедленно выпустил три легкие противотанковые ракеты, поразив грузовик, который затем упал с моста. Остальные коммандос выпустили целый веер из малых гранатометов 203, а также открыли огонь из двуствольного пулемета калибра 5,56 мм, стреляющего дробью — и от рикошетов множество дробин от металлических конструкций моста замелькали в ночи тысячами мелких искорок.

В ходе сорокапятиминутной перестрелки сержант Дон Боу-мэн предложил Хиггинсу подобраться поближе к мосту и заложить там дистанционные мины наперерез пути. Получив одобрение майора, Боумэн под прикрытием снайпера продвинулся к дороге и заложил три мины у стыка моста и дороги. Пулеметный огонь панамцев изрыл всю землю вокруг сержанта, и когда он уже спрятался поодаль, пуля задела одну из мин, повредив ее запал. Боумэн снова пополз назад и исправил пусковой механизм. Сразу же после этого сержант увидел пробирающиеся по выгнутой середине моста три темные фигуры в противогазах, ведущие огонь из автоматов АК-47. Боумэн перекатился через дорогу, уходя из сектора огня и выпустил в них очередь из своей М-16, застрелив одного панамца, который упал буквально в нескольких шагах от него. Прикрывающий снайпер снял второго солдата, который тоже свалился в реку. Но сзади прибывали еще.

«Убирайтесь отсюда к чертовой матери! — услышал Боумэн крик кого-то из своих. — Сейчас сюда станет лупить «Спектер»!» Через несколько секунд в воздухе пронесся АС-130, ополовинивший наступающую колонну панамского батальона разрывными зарядами из 25-мм пулеметов, забросавших весь мост острыми, как бритва, стальными лезвиями и иглами. Боумэн видел, как шатаясь, в клубах дыма шел человек, кое-как передвигая свои израненные конечности, а затем рухнул мертвый...

«Зеленые береты» пошли вперед. Неожиданно на них, стреляя из автоматического пистолета, налетел панамец на мотоцикле. Ему прострелили шины и захватили в плен. По противоположному берегу выпустили множество гранат на тот случай, если там остались прячущиеся снайперы или группы взрывников. Затем на другом конце моста коммандос устроили оборонительный периметр, где всю ночь шла перестрелка с остатками батальона «горских мужчин».

Тепловизионный детектор на кружащем вверху «Спектере» поймал тепловой сигнал от работающего мотора грузовика. Офицер огневого контроля запустил бортовую систему автоматического поражения, и 40-мм граната со «Спектера» попала точно в капот двигателя грузовика, оставив машину в остальном неповрежденной.

На следующий день, когда «зеленые береты» и 82-я воздушно-десантная дивизия обыскивали территорию, где шел ночной бой, они подобрали множество амуниции, тяжелых пулеметов, минометов и противотанковых ружей, оставшихся от разгромленного панамского конвоя. Этого количества вооружения вполне хватило бы, чтобы с помощью полупартизанских военных действий сохранять панамский контроль за столицей на протяжении нескольких недель; все девятнадцать захваченных в плен панамцев были в штатском.

Пройдя около мили с грузом в 40 килограммов сквозь непролазные джунгли и перебравшись через ручей, сержант Рамон Канту, один из многочисленных испаноговорящих коммандос 7-й спецгруппы армии США, наконец, занял наблюдательную позицию на вершине стометрового холма. По всему Панама-Сити уже разгорались перестрелки. Канту сфокусировался на квартал Тинахитас на противоположной стороне долины и увидел, как на открытых грузовиках выезжают батареи 120-мм минометов. Но сержант не успел передать свой рапорт — от влаги испортились батарейки его рации, и три машины исчезли среди окрестных строений. Теперь можно было лишь случайно заметить вспышку, когда в течение ночи и следующего дня с мобильных минометных установок открывался огонь по американским военным базам вдоль зоны Канала и по позициям рейнджеров у аэропорта Торрихос.

254 Речь Норьеги, записанная заранее на панамском военном радиотелецентре в Сьерро Асул призывала панамцев отразить агрессию янки. «Зеленые береты», спустившиеся по шнурам с вертолетов на крышу телецентра, прекратили вещание с помощью специалистов по радиосвязи, сумевших выявить антенну. Армия США хотела сохранить телецентр нетронутым, а затем передавать призывы о поддержке своего собственного ставленника на место Норьеги, президента Эндары. Немногочисленная охрана телецентра не оказала особого сопротивления, однако голос Норьеги продолжал звучать в эфире, очевидно, при помощи одного-двух скрытых где-то в городе передатчиков.

В это же время самого диктатора нигде невозможно было обнаружить, он перебирался из одного надежного места в другое, из дома одних друзей — в дом других, по знакомым и соратникам, и всегда ему удавалось на один шаг опередить выслеживающие его американские спецгруппы. «Морские львы» ворвались в его офис в Форт-Амадоре и нашли в сейфе восемь миллионов долларов наличными, полученные, несомненно, от наркобизнеса. Капитан Вулард, командир «Команды 6», высадившийся со своими людьми с «Пэйвлоу» на борт шхуны, стоящей на рейде в заливе Колона, которая могла, как предполагали, быть использована для побега Норьеги, нашел там только экипаж и нескольких приспешников Норьеги, которых затем взяли в плен.

«Мы действовали по «черному списку», включавшему восемьдесят-сто человек, с кем Норьега мог предположительно вступить в контакт, и неожиданно производили облавы по их адресам», — рассказывает офицер спецсил. Постоянное наблюдение было установлено за зданием посольства Кубы и других дипломатических миссий, где Норьега мог бы найти убежище. В одном случае группа спецсил ворвалась в никарагуанское посольство, когда решили, что Норьега проник туда. Над его возможными укрытиями постоянно кружили «Спектеры» и «Пэйвлоу». Многие из потенциальных прибежищ Норьеги были публичными домами, укромными резиденциями, квартирами любовниц, политических соратников, бизнесменов, адвокатов и офицеров.

В джинсах и спортивных куртках-ветровках, прикрывающих наплечную кобуру с пистолетом, отряд «Команды 6» взбежал на второй этаж дома, где располагалась квартира доктора Нуньеса. Выбив дверь выстрелом из мощной винтовки, коммандос проникли в дом; фонарики, прикрепленные на дула их автоматов неожиданно выхватили из темноты самого Нуньеса, лежащего в постели с подругой. Та быстро села на кровати, успев только прикрыть грудь простыней, а Нуньеса уже выволокли наружу, застегнули наручники и увезли... Через несколько часов здесь может появиться телохранитель Норьеги, чтобы узнать о произошедшей облаве. После этого он доложит своему шефу, что место ненадежно, или же просто предпочтет скрыться от греха подальше. Первое время президент до десяти часов оставался в одном 255 месте, ожидая донесений от посланных на разведку телохранителей. Но с каждым днем все меньше и меньше их возвращалось. «Эй, сбавь скорость, дура!» — закричал пилот дозаправщика С-130 на неопытную женщину-пилота сверхзвукового КС-135 (базового танкера-заправщика), который летел над Панамой на высоте около десяти километров. «Притормози, мать твою, чтобы я смог заправиться! У меня там внизу полно вертолетов голодных!» — орал он. После того как в течение ночи дозаправщик С-130 раздал топливо нескольким вертолетам, запас бензина у него снизился до минимально допустимого уровня — 1200 литров, а оставалось еще много вертолетов, ждущих горючего. Ведомый новичком-женщиной, КС-135, наконец, снизил скорость, так что дозаправщик смог подлететь к нему, состыковать наконечник шланга с приемным отверстием бака и набрать несколько тонн бензина, после чего пошел на снижение — к машинам «Пэйвлоу» и «Блэкхоук».

Около сотни вертолетов и множество другой авиации гудело в небе Панамы утром 20 декабря. «Да, в Панаме нам пришлось вести ближний бой!» — вспоминает капитан Том Траск, сравнивая замкнутое, тесное воздушное пространство города с бескрайними просторами иракской пустыни, куда он попал позже, во время войны в Заливе. «В Панаме было намного страшнее». Здесь не было радаров ПВО немедленного оповещения, но «тут то и дело ты видел парней, которые целятся в тебя своими АК-47 из окон зданий или с деревьев...» Пилот «Блэкхоука», капитан Портерфилд, заметил снайпера, стреляющего по его вертолету со строительного крана, и сумел ликвидировать его из своего турельного пулемета. Вертолеты спецсил выпускали снаряды из 203-мм гранатометов по окнам и крышам, уничтожая снайперов и пулеметные гнезда.

После первых ночных операций у аэродрома в Торрихосе и у тюрьмы Модело, вертолеты Траска и Портерфилда были командированы на охоту за Норьегой и должны были следовать радиорапортам от спецгрупп, выслеживающих генерала внизу, в городе. На машинах также летели команды рейнджеров.

«Девка говорит, что он поехал в апартаменты, где-то между Бальбоа и Осеано-стрит... Поверните направо, а потом налево, с пересечения улиц у Холидей Инн... Роджер, мы мчимся сами туда...» Вертолеты должны были зависнуть над зданием, а рейнджеры под прикрытием снайперов у открытых иллюминаторов — приготовиться к спуску по шнурам, как только внизу покажутся подъехавшие машины спецсил. «Но все было напрасно, мы словно бегали вдогонку за призраком». Во многих случаях допрошенные люди давали дельтовцам или «морским львам» намеренно ложную информацию, и коммандос постоянно попадались на фальшивки... А рация из машины диктатора, которую можно было засечь в первые часы операции, теперь не прослушивалась. «У Норьеги не было надежной сети коммуникаций, 256 поэтому он не мог руководить организованным военным сопротивлением. Но у него был хитроумный план побега, разработанный с использованием его многочисленных связей в Панама-Сити».

Когда к шлюзам Панамского канала подходило кубинское судно, за ним уже пристально следили морские пехотинцы США, а «Спектеру» было приказано кружить над судном, наставив на него темновые телекамеры — на тот случай, если Норьега попытается проникнуть на борт или спрыгнуть с берега прямо на палубу. Мобильная установка ПВО панамцев оказалась боеспособной еще утром 20 декабря и сумела выпустить несколько очередей по шестьдесят зарядов по авиации американцев, прежде чем скрылась в узких улочках панамской столицы, заросших высокими раскидистыми деревьями. Этой батарее ПВО удалось повредить один «Спектер», летевший на поддержку 82-й воздушно-десантной дивизии — вызволять заблокированных в отеле «Мариотт» американцев; однако батарею так и не удалось обнаружить.

«Наши сенсоры зафиксировали присутствие снайперов на крыше отеля. Противник вел огонь по нашим войскам, наступающим по земле, — говорит капитан Маккрюден, «Спектер» которого получил несколько пробоин от скрывавшейся мобильной батареи. — Мы расстреляли снайперов из 40-мм орудий, а затем нам было приказано лететь к зданию резиденции одной из наших баз и убрать стрелков, ведущих огонь по американцам, обороняющим базу. Когда мы сделали по ним несколько выстрелов, снайперы заглохли, и мы отправились подавлять тяжелый 120-мм миномет, паливший по штаб-квартире армии США в Форт-Клэйтоне. Это заняло немало времени, но нам все-таки удалось обнаружить это орудие и раздолбать его».

«Наверное, больше всего мы боялись, что панамские военные силы пойдут на массированную минометную или ракетную атаку против авиабазы Ховард, где у нас располагалась значительная часть авиации, цистерны с топливом, выстроенные в линию прямо рядышком со взлетной полосой. Это был бы просто кошмар, — говорит полковник Джакобелли. — Пришлось бросить в бой на оборону периметра вокруг Ховарда и некоторых других уязвимых установок немало рейнджеров и «зеленых беретов». Наши ребята вывели из строя несколько взводов панамцев, которых застали за устройством минометных и ракетных позиций. Некоторые из этих батарей были нейтрализованы в последний момент».

«Мы не могли даже представить себе, какие гражданские беспорядки вспыхнут в Панама-Сити. Это тоже отвлекло у нас много сил», — добавляет Джакобелли. 82-я воздушно-десантная дивизия высадилась для установки блок-постов вокруг города, захвата стратегически важных зданий и прочих пунктов, что 257 должно было посодействовать охоте за Норьегой. У спецсил тоже оказалось дел невпроворот, поскольку в течение 20 декабря массовые беспорядки и хаос нарастали. Всякий порядок просто исчезал. «Мы надеялись, что большинство панамцев останутся сидеть по домам и выжидать, когда закончатся бои. Но все произошло не так», — вспоминает полковник. Происходили инциденты, в одном из которых американские парашютисты неумышленно застрелили панамского гражданина. Армейские танки громили с нарядами дома в окружении президентского комплекса в процессе зачистки очагов сопротивления панамцев около Командансии.

Лучше обученные «зеленые береты» и рейнджеры уже подменяемые на многих участках обычными войсковыми частями, теперь потребовались для захвата по всей стране гарнизонов панамских войск, с целью предотвращения активизации сопротивления в джунглях и горных районах. За исключением нескольких случаев столкновения со снайперами и попыток противостояния со стороны командиров гарнизонов, процесс умиротворения прошел бескровно. «Команды А» «зеленых беретов» при поддержке взвода рейнджеров, обычно высаживались с вертолетов в городке, где располагались казармы и гарнизоны панамских вооруженных сил, и по телефону связывались с командиром гарнизона, предлагая не оказывать сопротивления. Если он ерепенился, по радиовызову прилетал «Спектер» и производил «демонстрационную стрельбу» из 40-мм пушечек. «И всякий раз у их командования очень быстро созревало решение передать нам контроль над позициями», — замечает майор Хиг-гинс, отправившийся на операции внутри страны после обороны моста Пакор.

Сержант «зеленых беретов» Корбин вспоминает: «Самая крутая часть моей панамской кампании состояла в необходимости все время помнить, что не каждый, кто говорит по-испански — мой враг...» В провинциях действовали члены панамского батальона, объясняли деревенским индейцам, дескать, «белые люди, пришедшие сюда в сине-зеленых масках, будут их убивать». Так что пришлось приказать моим рейнджерам смыть камуфляжный грим с лица, снять шлемы и выглядеть дружелюбно, что совершенно не свойственно рейнджерам, и им было очень сложно сменить выражение лица...», — добавляет Корбин.

Оказалось, что наилучший подход — это просто собирать информацию от местного населения. Тут рейнджеры узнали всю правду о прибывающих судах с наркотическим грузом из Колумбии через порт Ла-Пальма, неподалеку от которого, по сведениям разведки, находилась вилла «кокаинового барона» и хранился целый арсенал из двадцати автоматов АК-47. Роскошные залы 258 особняка с аудио-и видеосистемами были обставлены по последнему писку моды. Здесь проводилось множество безумных вечеринок; как сказали американцам, вино лилось рекой, и ребята часто от переизбытка чувств стреляли в воздух... Но местный «барон», близкий к Норьеге, успел смыться, как только находящиеся неподалеку казармы Монте были захвачены войсками США.

На третий день вторжения американские спецназовцы в штатском все еще пытались расколоть сеть Норьеги в Панама-Сити. Однако самого диктатора так и не могли обнаружить. Даже девяносто человек из «Команды 6» «морских львов» не добились успеха, обыскивая каждое судно, проходящее через Канал. Пока войска пытались успокоить бурлящие толпы на улицах города, в их машины иногда попадали противотанковые снаряды, запущенные панамцами...

Однако активность тяжелой артиллерии вооруженных сил противника была практически подавлена, и со временем все больше панамцев поворачивались лицом к американцам, приветствуя свержение ненавистной диктатуры и предлагая им пищу и выпивку. Радио Норьеги по частотам AM и FМ передавало его речи, призывавшие местных жителей дать отпор интервентам, но они могли побудить к сопротивлению лишь самых фанатичных сторонников бывшего президента.

Примерно в поддень сержант Уильям Мерсиз, находившийся в ангаре в Олбруке вместе с небольшим отрядом из 7-й спецгруппы, получил известие, что удалось выследить передатчик Норьеги; рация оказалась на частной радиовещательной студии, выходящей в эфир с крыши одного из небоскребов в центре города. Вместе с другой спецгруппой, следовавшей на машине, сержант Мерсиз для оказания поддержки полетел туда же на вертолете «Блэкхоук». Соскользнув по тросу вниз метров на пя-надцать — высоко в небе над Панама-Сити, — сержант добрался да антенны. Пока наземная группа прорывалась через восемь этажей здания наверх, крупный, коренастый техасец укреплял вокруг антенны взрывчатку. Однако очень скоро он понял, что у него недостаточно заряда, чтобы сбить антенну. Несколько человек из наземной команды, подоспевшие к нему на помощь, могли предложить всего лишь несколько сот грамм пластита в брикетах. Спецсилы, задействованные в Панаме, не были готовы к саботажным операциям такого рода, поскольку упор делался на предотвращении, насколько возможно, всяческих разрушений.

Мерсиз направился во внутренние помещения. Спустившись по пожарной лестнице на седьмой этаж, он выставил аварийную дверь, прошел по коридору и вломился в студию. Там никого не оказалось. Единственный звук исходил от встроенного магнитофона, в автоматическом режиме воспроизводящего запись речи Норьеги. Сержант выстрелил в аппаратуру из винтовки М-16, но речь Норьеги продолжала звучать. Тогда он заложил брусок взрывчатки М700 в передающую систему, поставил таймер детонатора на десять секунд и вышел из комнаты, ожидая взрыва. Громыхнуло. Пламя за несколько секунд поглотило радиопередатчик... Наступило молчание. «Мне это очень понравилось, а то уже в ушах звенело от этой речи», — говорит Мерсиз.

Команда из десяти дельтовцев, вылетевших из двух голубых «фордах», отправилась вламываться в четвертый за четыре дня публичный дом. Как только вооруженные люди принялись штурмовать «храм любви» через двери и окна, интимную атмосферу борделя огласили визг и вопли женского «обслуживающего персонала», перепуганного, очевидно, одновременным приходом такого количества столь энергичных клиентов. Солдаты опустили свои пистолеты и автоматы, не желая усугублять испуг дюжины молоденьких девиц в бикини и черном кружевном белье. Командир с пистолетом в руке подошел к остолбеневшей «мадам» и засунул ей в декольте хрустящую пятидесятидолларовую бумажку. После получения денег к ней вернулся дар речи: «Он был здесь всего с четверть часа назад...» «Мадам» была слишком напугана, чтобы врать. Сержанта провели через темный коридор в приватную комнатку Норьеги. Здесь застоялся аромат кубинских сигар, а в пепельнице лежало несколько окурков. Постель была вся разметана, и проведя по ней рукой, дельтовцы убедились, что она еще теплая. Норьеге снова удалось ускользнуть от преследователей в последний момент. Но по-крайней мере теперь они были уверены, что Норьега не скрылся на границе с Коста-Рикой, как того уже стали опасаться некоторые старшие офицеры.

В тропически теплый новогодний день сержант Дон Тимп-сон летел на своем «Спектере» над Панама-Сити. Стрельба внизу уже улеглась, но дым пожаров, беспорядки и паника все еще царили в покоренном городе. В небо подымались клубы дыма, создавая над столицей серую завесу, по мере того как солнце поднималось все выше над горизонтом. По рации сержанта раздался хрип, затем последовал приказ лететь в резиденцию папского нунция. Тимпсон сверился с компьютерной картой, изображавшей все имеющиеся в городе и вокруг него цели. Дома папского нунция там не значилось. «А где эта чертова нанская пупция?» — «Да там, напротив казино, рядом с Холидей Инн...» Теперь сержант знал, где это — он пролетал над этим местом много раз. «Роджер, все понял, лечу туда». Его машина сделала в воздухе полукруг, и через несколько минут уже была над трехэтажным зданием, окруженным тропическими садами. Именно в этом доме и находился Норьега со своим последним оставшимся верным телохранителем. И здесь же он запросил пощады. Диктатору просто некуда было больше бежать...

Вскоре уже опускались парашютисты, выгружались проти-, вотанковые ракетные установки. Люди «Дельты» расположились рядом в своих машинах и микроавтобусах, когда генерал Тэрман прибыл вести переговоры с Норьегой и папским послом, бывшим гарантом сдачи в плен панамского диктатора без всяких условий. Батальон психологической войны 82-й воздушно-десантной дивизии тоже вступил в действие и через громкоговорители передавал с немыслимой громкостью музыку группы «Лед Зепплин», с целью деморализовать Норьегу, имевшего утонченные музыкальные вкусы и предпочитавшего Ц итальянскую оперу, и чтобы заглушить все то, что будет говориться в ходе переговоров, которые продлились двое суток.

Следует отметить, что сама по себе музыка «Лед Зепплина», включенная достаточно громко, способна вывести из душевного равновесия и более толстокожих субъектов, нежели генерал Норьега....

Когда бывший президент, наконец, вышел из резиденции папского нунция, неброско одетый в джинсы и бейсбольную кеI дочку, агенты американского управления по борьбе с наркотика ми немедленно надели на него наручники. Норьегу посадили в машину и под усиленной охраной вывезли на авиабазу Ховард — прямо в открытый въездной люк огромного транспортного самолета. На сей раз капитан Девенпорт сумел мягко поднять в воздух свой самолет, успевший пройти ремонт после повреждения моторов. Они вылетели на базу ВВС США Хоумстед в Южной Флориде.

«Мы очень беспокоились, что в пространстве между Кубой и. Мексикой Кастро может отреагировать и выслать на перехват свои МиГи», — вспоминает Девенпорт. Строго соблюдалось молчание по радио. В своей темной кабине офицер Системы электронного слежения пристально наблюдал за кубинскими радарами, которые были засечены АВАКом, и куда уже на всякий случай поворачивали эскортирующие истребителя F-16.

Норьега большую часть пути до Флориды вел себя спокойно, лишь на подлете к американской территории вдруг попросил разрешения переодеться в свою генеральскую форму, которая находилась где-то в чемоданах среди его вещей. Однако агент по борьбе с наркотиками не смог (или не захотел) отыскать форму, а также найти ключ от наручников... Так что, спускаясь в своих цепях по трапу самолета перед телекамерами, генералу пришлось предстать перед всем миром не в мундире, а в простых джинсах и бейсболке, в которых он провел свою последнюю схватку с Соединенными Штатами.
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2011, 18:11   #20 (permalink)
вахтер
 
Аватар для shurup
 
Регистрация: 05.07.2009
Сообщений: 22
Время в сети: 2 часов 19 минуты 38 секунд
Среднее время в сети: 3 секунд
Сказал(а) спасибо: 0
Поблагодарили 0 раз(а) в 0 сообщениях
shurup сторож
18. Воздушное пиратство

18. Воздушное пиратство

GIGN уже приходилось иметь дело с исламскими фанатиками-террористами. В 1979 году капитан GIGN и двое младших офицеров были посланы в Саудовскую Аравию, чтобы освободить от Священную мечеть в Мекке от мусульманских террористов. Тысячи пилигримов, приехавших на ежегодный хадж в Мекку, оказались заложниками и содержались в подземных лабиринтах мечети.

Само будущее саудовской монархии висело на волоске, когда капитан Поль Барриль представлял свой план национальной гвардии Саудовской Аравии. По замыслу француза, для «выкуривания» террористов из подземных коммуникаций — на площади около шестидесяти квадратных километров, должен был использоваться паралитический газ. Инструкторы из С1СЖ начали тренировать наскоро собранные группы саудовских солдат, обучая их взрывному делу и методам очистки помещений при штурме зданий. А штурм в конечном счете обошелся в две тысячи погибших за один день...

26 декабря 1994 года GIGN снова столкнулась с необходимостью противостоять исламским экстремистам, когда капитан Дени де Фавье готовил своих «супержандармов» к штурму самолета компании «Эр Франс», захваченного в Алжире террористами-самоубийцами из алжирской Армейской исламской группы (АИГ).

Известия о захвате самолета, произошедшем утром 24 декабря, застало большинство работников французской антитеррористической службы дома на праздновании Рождества. Шеф французской спецслужбы Дени де Фавье находился в пригороде от Парижа, тем не менее его распоряжения по поводу подготовки к действиям, транспорта и планирования операции последовали незамедлительно, как раз к тому моменту, когда его люди собрались наутро в штаб-квартире в окрестностях Версаля.

Четыре террориста из АИГ, экстремистской фракции Исламской фундаменталистской коалиции, развязали кровавую террористическую войну против правительства Алжира, поддерживаемого военными кругами; террористы, переодевшись в форму обслуживающего персонала, сумели проникнуть на борт аэробуса компании «Эр Франс». Когда в 11.15 аэробус был готов ко взлету, террористы достали уменьшенные варианты автоматов АК-47 с десантными прикладами и дружно выкрикнули «Аллах акбар!» в знак того, что отныне самолет находится в их власти, а экипаж и пассажиры стали их заложниками.

Мигая голубыми проблесками автомобильных маяков машины GIGN выехали из леса на шоссе, ведущее к Версалю, а в это время запуганных заложников ждали решения своей участи, глядя на алжирского полицейского и вьетнамского дипломата, которых террористы выволокли на площадку перед лайнером.

Несмотря на мольбы о пощаде, раздалось несколько автоматных очередей в затылок несчастным, и их тела остались лежать на взлетной дорожке. Да, террористы были чертовски серьезны в своих требованиях — они хотели лететь в Париж...

Команда спецназа GIGN, которую в тот вечер перевезли на авиабазу в Нюли, взошла на борт самолета, идентичного захваченному алжирскими террористами. Спецназовцы произвели осмотр салона, ознакомились с его внутренним устройством, оборудованием кабины и, уже летя на юг, в Алжир, распланировали операцию по противозахвату. Однако разрешения на посадку в алжирском аэропорту Бумедьен было получено только в восемь часов вечера, и команда капитана де Фавье наконец вышла на летное поле.

Филипп Легорю, бывший шеф GIGN, в свое время обучавший де Фавье и большинство его людей, сейчас также готовился к предстоящему штурму самолета, прервав свои рождественские каникулы. Он ехал на машине к родителям в Нормандию, с супругой и двумя детьми, когда его радиотелефон подал голос... После этого, наскоро высадив семью в ближайшем удобном месте, Легорю помчался назад на свою зарезервированную навсегда парковку около штаб-квартиры «Эр Франс» на Елисейских полях в Париже.

В качестве главного консультанта по безопасности «Эр Франс» Филипп Легорю был ключевым членом руководства компании, которое собралось теперь в полном составе. Президент «Эр Франс» поддерживал прямую связь с французским правительством, а старший пилот старался сообщать по радио все подробности происходящего на борту самолета. Легорю находился с ним в постоянном радиоконтакте. Он также держал на связи начальника аэропорта Алжира и свирепого командира алжирских спецсил — «Ниньяс», окружавших аэропорт.

Премьер-министр Франции Валадюр вылетел в Париж с альпийского курорта Шамони, министр внутренних дел Паскуа вернулся в столицу с Лазурного Берега, а министр внешних сношений Ален Жюппе занял место председателя в правительственной кризисной комиссии. Собравшиеся быстро согласились пойти на частичное удовлетворение требований террористов и разрешить посадку самолета в Марселе. Однако алжирские официальные лица не давали «добро» на вылет самолета с территории Алжира.

«"Ниньясы" намеревались начать лобовой штурм аэробуса, — говорит Легорю, — используя взрывчатку для пробивания брешей внутрь салона. Это могло обернуться большим несчастьем». В сущности, произошло бы то же самое, что случилось десяток лет назад при захвате египетского лайнера на Мальте, когда убитыми оказались пятьдесят заложников.

Зная военную сущность алжирского режима, ряд высших армейских чинов оказывали энергичное воздействие на правительство, которое в ином случае могло бы легко согласиться с требованиями Франции. Весь день на Рождество телефонная линия просто раскалялась от постоянных переговоров между членами кабинета министров Франции и алжирскими партнерами, и к вечеру кризис, похоже, достиг своего апогея. Террористы выдвинули ультиматум: если не уберут трап, и самолет не пойдет на взлет, они станут убивать по одному заложнику каждые полчаса. В 21.30 террористы вывели к телекамере молоденького француза-повара, работавшего в посольстве Франции, и приставили к его виску пистолет, а юноша умолял: «Сделайте что-нибудь! Если вы не дадите самолету взлететь, они убьют меня!..» * Паскуа передал алжирскому министру внутренних дел требование убрать трап. В свою очередь министр передал это начальнику спецслужбы «Ниньяс». В ответ последовало короткое и ясное нецензурное ругательство. Нет, «Ниньяс», уже три года ведущие беспощадную войну с исламскими фундаменталистами, не могли пойти навстречу их требованиям. «Они не хотели принять даже нашей помощи», — вспоминает Легорю. Советы двух французских инструкторов были проигнорированы, а отряду GIGN не было разрешено приземлиться в аэропорту Бумедьен. Де Фавье со своей командой пришлось ожидать в ближайшем аэропорту испанского островного городка Пальма-де-Майорка.

Алжирские власти пытались убедить французов, что террористы просто блефуют. Но после десяти часов утра труп француза-повара скатился по ступенькам пассажирского трапа... Последовали напряженные дискуссии между Валадюром и премьер-министром Алжира Мокдадом Сифи, с участием других высокопоставленных французских чиновников и алжирских военных. Подчиняясь приказам премьер-министра и некоторых армейских генералов, явно взбешенный командир «Ниньяс» наконец позволил убрать пассажирский трап, и в два часа дня самолет вылетел в Марсель, где уже была освобождена для него посадочная полоса.

Команда де Фавье находилась уже на месте, приземлившись на соседнюю посадочную полосу. Снайперы заняли позиции вокруг наблюдательной вышки. Парашютисты из эскадрона парашютистов национальной жандармерии (ЭПНЖ) уже слились в своих камуфляжных формах с травой окружающих газонов. Все они наблюдали за тем, как рейс 8969 совершал транзитную посадку в Марсель-Мариньяне.

Теперь переговорный процесс целиком перешел под контроль GIGN. Префект марсельской полиции Ален Гэим выступал в качестве основного посредника при переговорах с террористами, объясняясь с ними по радио с контрольно-диспетчерского пункта. При этом де Фавье то и дело подсовывал ему написанные от руки инструкции по ведению этой беседы... Все делалось для того чтобы создать для антитеррористической группы достаточный промежуток времени, в течении которого она могла бы подготовиться к штурму и захвату аэробуса. Им приходилось торопиться, и на то были веские причины. Рейс 8969 ни при каких обстоятельствах не должен был вылететь в Париж или, более того, оставить Марсель...

Дело в том, что офицеры разведки посольства Франции в Алжире получили срочное послание от платного информатора из исламского подполья, который сообщал, что террористы намерены взорвать аэробус прямо над Парижем, так, чтобы обломки гибнущего самолета упали на город... Эта информация отчасти Совпадала с теми сведениями, которые сообщили некоторые из шестидесяти освобожденных ранее заложников. Они рассказывали, что слышали разговоры нескольких особенно фанатично на-строенных мусульман-террористов о приближении «белого пламени рая», а ведь это — именно то, что мусульмане пред ставляют в качестве «священной смерти». Вероятность такой катастрофы над французской столицей была воспринята.спецслужбами крайне серьезно.

Опасаясь, что заряды взрывчатки уже заложены на борту юробуса в разных точках, GIGN планировала штурм самолета с оксимальной осторожностью, а правительство все торопило, требуя успеха уже к утру. Однако де Фавье настаивал, что необходимо сперва подобраться поближе к самолету, чтобы установить прослушивающие устройства и контролировать все разговоры и перемещения террористов внутри салона, прежде чем решиться на штурм. Сведения, которые удалось получить с использованием микроволнового усилителя звука, оказались совер&шенно недостаточными.

Требования террористов предоставить двадцать семь тонн топлива для полета на Париж было использовано GIGN как Цповод для давления на угонщиков. Гэим потребовал взамен вы пустить всех пассажиров. В этот момент вожак террористов, Аб-дул Яхья, заорал в микрофон переговорного устройства: «Вы хотите, чтобы мы тут все взорвали?! У вас остается полтора часа, чтобы выпустить нас в Париж, ясно?!» Итак, он установил последний срок — 10.00. Это была оплошность со стороны Яхьи, указавшая на то, что взрывчатка уже заложена внутри самолета. Террористы выдерживали паузу в переговорах — с 3.00 при приземлении в Марселе до 6.30, когда пошли на переговоры с Гэимом. Очевидно, размещение двух упаковок из десяти палочек с динамитом в рубке и под сиденьями пассажиров как раз и заняло это время. А количество топлива, потребованное угонщиками, втрое превы шало необходимое для полета до Парижа. Следовательно, как предполагала GIGN, настоящей целью террористов было создание «огненного шара» непосредственно в центре Парижа, над Эйфелевой башней.

Гэим, как мог, затягивал переговоры, предлагая террористам то пищу, то техобслуживание самолета, то очистку туалетов, от которых, надо заметить, уже начало здорово смердеть. Наконец угонщики согласились. Переодевшись в форму персонала аэропорта, оперативники GIGN установили подслушивающие устройства в салоне аэробуса. Потайные инфракрасные телекамеры и колокольные микрофоны были прикреплены у иллюминаторов снаружи фюзеляжа. Теперь можно было непосредственно следить за тем, что происходило на борту захваченного самолета.

«В этот момент мы, наконец, достигли согласия в вопросе о проведении штурма, — говорит де Фавье. — У нас имелось достаточно информации, чтобы проделать всю операцию с необходимой точностью. Мы знали, что оба входа в самолет были свободны от мин-ловушек и что двое террористов постоянно находятся в рубке пилотов».

Тем не менее было решено и далее оказывать давление на террористов с тем, чтобы те выпустили как можно больше заложников до штурма, который необратимо повлечет человеческие жертвы. Не вызывало сомнений, что алжирцы окажут сопротивление и что они хорошо вооружены: у каждого имелся автомат Калашникова и ручные гранаты. К несчастью, имелась на борту и взрывчатка.

Вскоре после полудня одна супружеская чета вышла из аэробуса. Но на борту еще оставалось свыше 150 заложников. Яхья заявил, что это его последняя уступка перед тем как им дадут вылететь в Париж. Штурмовая группа GIGN начала располагаться вдоль взлетной дорожки.

Разделив своих людей на четыре группы, де Фавье разместил их на точно рассчитанных позициях, которые не просматривались из окон самолета. Он скрупулезно рассчитал углы атаки через три главных входных люка. Командир GIGN был убежден, что в самолет легко можно будет попасть, задействовал отпирающий механизм люков.

Выпущенные ранее заложники рассказали, что угонщики становятся все более беспокойными и раздраженными, и с угрожающими интонациями читают по внутреннему салонному радио «избранные главы» из Корана.

К четырем часам дня коммандос GIGN были полностью готовы к штурму, сидя на своих мобильных трапах. На них были кевларовые шлемы с желтоватыми плексигласовыми забралами, пуленепробиваемые жилеты поверх огнеупорных костюмов; вооружение состояло из револьверов «магнум», автоматов МР-5 и автоматических пистолетов. Снайперы, залегшие на вершине наблюдательной башни аэропорта, наводили телескопические прицелы своих винтовок на рубку самолета, где двое террористов стерегли командира и экипаж. Штурм можно было начинать в любой момент, но опыт и профессионализм подсказывали де Фавье подождать еще немного. Он хотел дотянуть до сумерек.

«Самая большая проблема теперь заключалась в том, чтобы оставаться все время собранными, пребывая притом в полном бездействии и неясности. Мы могли предвидеть опасность, но не знали в точности, что нас ждет», — вспоминает Ален, который тогда уже отслужил в GIGN два года и находился в составе штурмовой группы, нацеленной на пилотскую рубку аэробуса.

В пять часов в шлемофонах раздался приказ де Фавье перейти к состоянию минутной готовности. Револьверы были уже наготове, а автоматчики приготовили свои МР-5. Неожиданно.раздался вой реактивных двигателей аэробуса, стоявшего в четырехстах метрах от коммандос, и он начал движение. По радио снеслись вопли Яхьи, который угрожал, что если самолет не заправят в течение пятнадцати минут, «последует наша акция!» Префект Гэим заверил террориста, что бензовозы уже в пути к самолету, который тем временем медленно катился по направлению к контрольной вышке. Он тянул время, пока штурмовой отряд GIGN перегруппировался, выбирая удобные углы для атаки. Аэробус остановился примерно в тридцати метрах от вышки, и неожиданно из окна рубки высунулось дуло: стекла в наблюдательном пункте посыпались от автоматной очереди! Все залегли. Снайперы удержались от ответного огня. Гэим, стараясь говорить спокойным голосом, поддерживал свой диалог с Яхьей, пока коммандос проводили последние приготовления.

«Зеро!» — прозвучал, наконец, в наушниках голос де Фавье, словно током ударивший по нервам людей, и сразу же, как в хорошо отрепетированном балете, люди начали слажен-!ные стремительные передвижения. Одновременно взревели мо-лторы трех мобильных трапов, а группы из восьми человек жандармов, выстроившись по двое, стали взбегать вверх по ;лесенкам прямо во время движения. Снайпер на вышке раз за разом нажимал на спусковой крючок своей винтовки с глушителем, и шесть пуль пробило правое стекло рубки самолета. «Да, ему надо было целиться поаккуратнее», — это сразу ста-ло ясно... Выстрелы пошли выше, чем надо... «Конечно, в набитой людьми рубке было очень сложно разглядеть, кто террорист, а кто член экипажа, все попрятались; а к люкам ;;уже подъезжали трапы».

Один жандарм прыгнул на люк, сдвинул его и повис на ручке, съехав вбок в воздухе, чтобы не дать двери захлопнуться. В проем коммандос кинули «контузящую» гранату, и двое стрелков _ 0дин с револьвером, другой с автоматом МР-5 — ворвались в салон первого класса через узкий проход. В тамбуре они застали двух растерянных угонщиков, бегущих в сторону рубки. Один из террористов тут же получил пулю в голову, но тут из рубки, прикрываясь перепуганными членами экипажа, Яхья со своим напарником выпустили автоматные очереди, которые смели обоих жандармов как стальной лавиной.

Стреляя из автомата, жандарм Тьерри пытался тщательно прицелиться во второго террориста, успевшего запрыгнуть в рубку, однако тут же сам получил семь пуль из «Калашникова».

Три пули оторвали ему три пальца на правой ладони, сжимавшей ручку автомата, а другие три попали в грудь и плечо, проделав вмятины в металлокерамических пластинках пуленепробиваемого жилета. Наконец, седьмая пуля отскочила от его кевларового шлема, пока жандарм отлетал назад к стене, и по-гасилась о напольный ковролит тамбура. Тьерри лишь успел подумать, что надо попытаться защититься от кинжального автоматного огня, как кто-то крикнул «граната!» — после чего грохнул взрыв, ранивший нескольких жандармов, а вн почувствовал острую боль в правой ноге и потерял сознание.

У Эрика, застрелившего первого террориста, пулей выбило из руки револьвер «магнум», и через долю секунды он уже тоже полетел на пол с окровавленным лицом — пуля раздробила плексигласовое забрало на шлеме; оно выдерживало попадание 9-мм пули, но против скоростных 7.62-мм не устояло. Жандарм почувствовал, что ранен еще в руку и ногу, но думал тогда только о своем оружии, которое нашел в углу с оторванной рукояткой.

Огонь из автоматов АК-47 бил безостановочно. «Никогда не забуду этот специфических щелкающий звук пуль, летящих вокруг меня. Это невероятное ощущение», — вспоминает Оливье, проникший в кабину среди дыма и осколков от взорванной гранаты. Получив несколько пуль в упор в свой защитный жилет, он был отброшен к стене, и частично потерял подвижность из-за травмы позвоночника и ранения в левую ногу.

«Шестеро моих людей были ранены, как только попали внутрь», — комментирует де Фавье, который лично вел первую волну штурмовой группы и оставался единственным невредимым, когда перекошенное от ярости лицо Яхьи показалось в двери рубки, и террорист выпустил очередь из «Калашникова». Де Фавье мгновенно прицелился в него из револьвера, но тут в его шлем попала автоматная пуля, смяв забрало, и ему пришлось спрятаться. По жандармам летели беспрерывные очереди, сотни и сотни пуль. «Террористы были хорошо обучены и очень быстры в действиях», — отмечает де Фавье, На смену магазина в автомате у них уходило не более секунды. Они прекрасно знали, что надо целиться в голову и в верхнюю часть груди. «Их дьявольский огонь не обрывался ни на мгновение».

Один из жандармов все еще висел в воздухе, уцепившись за откинутую дверцу люка, в то время как остальные семеро из его команды были уже внутри. Он решил спрыгнуть. Используя навыки парашютиста, ему удалось упасть с шестиметровой высоты без повреждений, расслабив ноги. Снова взобравшись по трапу, жандарм вошел в тамбур, переполненный ранеными и густо насыщенный запахом пороха. Пригнувшись, он подобрался к двери рубки, выпустил туда несколько зарядов из своего австрийского 9-мм пистолета, но в эту минуту автоматная пуля раздробила пистолет в его руке и сломала указательный палец. Вторая пуля застряла в запасном магазине, который лежал у коммандос в нагрудном кармане бронежилета.

Левый передний люк оставался открытым, и вторая штурмовая волна жандармов ворвалась в задымленный тамбур. Из окна рубки террорист выпустил автоматную очередь, прежде чем они добрались до люка. Уже в тамбуре, следуя указанию де Фавье, ведущий снайпер сделал несколько выстрелов в левую секцию стенки рубки, откуда в основном и вели огонь террористы. Однако в ответ была выпущена очередь близко к полу, и жандарм был ранен в лодыжки. Упавшего его моментально унесли двое товарищей, начавшие эвакуировать наиболее тяжело раненных коммандос.

Одновременно сотрудники GIGN продвигались из хвостовой части салона вперед. Они сумели раскрыть аварийные люки и эвакуировали 159 пассажиров, которые спустились по специальным надувным рукавам вниз, поблизости от кипящего боя. Несколько пуль попало и в салон, но ни один заложник не был задет, однако тридцать человек впоследствии получили медицинскую помощь; как правило, это были несерьезные повреждения, — ушибы и порезы. Вся эвакуация заняла двадцать минут.

Когда штурман самолета, сидящий в рубке, увидел, что одного террориста пробило пулями, он решил, что двое других будут слишком заняты перестрелкой, чтобы обращать на него внимание. Летчик метнулся к открытому боковому окошку и выпрыгнул из самолета. Однако в отличие от жандарма-парашютиста он неловко приземлился и сломал себе ногу; его тут же подобрали медики и оказали срочную помощь. Первый и второй пилоты за своими креслами вжимались в пол, стараясь спрятать головы, когда почти прямо на них свалились тела двух последних террористов. Даже уже раненный, Яхья продолжал заряжать все новые и новые рожки в свой «Калашников» и поливать очередями дверь и перегородку рубки.

Бой продолжался еще десять минут, в течение которых двое жандармов были ранены. Следуя приказам де Фавье, коммандос стреляли по тем секторам перегородки, откуда шел автоматный огонь. И наконец, из рубки раздался голос пилота: «Остановите стрельбу!» Ворвавшись туда, жандармы обнаружили тела трех угонщиков, изрешеченные пулями, а под ними — совершенно невредимых пилотов. Вокруг все было разгромлено, валялись сотни пустых гильз, а под пилотским креслом лежал заряд динамита. Террористы успели присоединить детонатор, но, видимо, у них не был даже лишней секунды, чтобы привести в действие пусковой механизм.

Акция GIGN в Марселе получила признание как самая драматическая антитеррористическая операция со времен дебюта британской САС у Принсесс Гэйт. По мнению отставного командира GIGN Филиппа Легорю, «это наиболее значительная страница во всей истории антитеррористических действий. Было чудесно видеть людей, которых я сам обучил, действующих так здорово в столь напряженной обстановке».

Несомненно, судьба уготовила французской спецслужбе тяжелое испытание. Однако цена успеха оказалась относительно невысокой, учитывая крайне опасную ситуацию, с которой столкнулась GIGN: четыре, решивших умереть, отлично обученных террориста в самолете с более чем 160 заложниками и готовым к взрыву зарядом динамита. Лишь унтер-офицер Тьерри пролежал в больнице более чем три месяца, временно нетрудоспособный и лишившийся пальца, но безмерно счастливый оттого, что не лишился кое-чего более существенного. Трое жандармов — Эрик, Ален и Оливье — также прошли интенсивный курс лечения и вышли из госпиталя через месяц с небольшим. Шестерым другим раненым потребовалась лишь поверхностная хирургия.

Эта операция на борту рейса 8969 уникальна в том отношении, что практически полностью происходила в условиях ближнего боя, который является основой курса тренинга антитеррористических спецсил, причем дело осложнялось тем, что спецназовцы почти не могли видеть своего противника. В отличие от эпизодов у Принсесс Гэйт или в Джибути, снайперская стрельба с расстояния сыграла весьма небольшую роль в Марселе, где штурмовая группа сумела одолеть всю банду террористов, действуя в тесном пространстве в присутствии заложников, но притом без единой невинной жертвы.

И месяц спустя де Фавье все еще ощущал прилив адреналина, возбуждение и привкус крови на губах, когда вспоминал, как целился из револьвера в Яхью, как вокруг падали ранеными его жандармы и как пуля из «Калашникова» пробила его шлем... Звонит телефон, он берет трубку. После короткого разговора молодой суперкоммандос, одетый по моде в серый твидовый костюм и цветастый галстук, снова поворачивается ко мне: «Звонили из американского посольства. Они хотят организовать международную встречу сил спецназначения здесь, в Париже». Де Фавье собирается обменяться опытом с САС, «Дельтой» и «морскими львами».

«Вообще-то я не герой, — добавляет он. — Просто мне чертовски нравится моя работа. И в следующий раз кому-нибудь другому из нас выпадет очередь вступить в дело...»
shurup вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Вкл.
Trackbacks are Вкл.
Pingbacks are Вкл.
Refbacks are Вкл.



Текущее время: 15:46. Часовой пояс GMT +4.
Все права защищены ohrana.ru ©2010-2011